Михаил Ланцов – Вздох (страница 19)

– Прошу передать коммерческому советнику Расту мои соболезнования. Александра Шеллинг была убита в Праге в день своего запланированного отъезда. Преступник до сих пор неизвестен, но, по всей вероятности, убийство не имеет никакого отношения к мошенничеству со страховкой. Документы Шеллинг и картины до сих пор не найдены. Ее тело все еще находится в морге. После опознания его, скорее всего, перевезут в Вену. И еще кое-что… – Хогарт замялся.

Кольшмид его ни разу не перебил и теперь тоже просто ждал.

– Пожалуйста, деликатно сообщите Расту, прежде чем он узнает об этом из средств массовой информации, что в пражском переулке найдено тело его племянницы без головы и рук.

Кольшмид немного помолчал, а затем прочистил пересохшее горло.

– Это ужасные новости. На данный момент я не могу сказать, как поступать дальше. Пожалуйста, не отключайте телефон, я вам скоро перезвоню.

Кольшмид повесил трубку.

Ивона посмотрела на Хогарта с облегчением, но и с грустью.

– Для вас дело закрыто.

– Вообще-то да, – подтвердил он.

Словно загипнотизированный, он уставился на экран своего мобильного. «Пять пропущенных звонков». Все с одного и того же номера: рабочего номера Кольшмида. Он удалил сообщения, потерявшие всякий смысл. Зато смысл приобрело кое-что другое: в опасности жизнь Ивоны. Двое убийц продолжали разгуливать на свободе. С ужасом, от которого скрутило живот, Хогарт подумал о жучке, поджоге и предназначавшейся Ивоне пуле. Что бы ни раскопала частный детектив, этого казалось достаточно, чтобы один из двух убийц захотел ее устранить. Когда его мобильный зазвонил, он вздрогнул.

На этот раз на связи был Вальтер Зедлак, загорелый сотрудник службы безопасности с акульей ухмылкой.

– Хогарт, скажу коротко: вы нашли девушку, отличная работа. По-моему, ваше задание выполнено, можете лететь обратно. Федеральные управления уголовной полиции в Вене и Праге возобновят дело… – Акула на секунду умолк. В тот же миг Хогарт понял, что последует еще нечто, что Акуле совсем не по вкусу. – Коммерческий советник Раст сообщает вам, что готов выделить бюджет еще на три дня, если вы гарантируете, что сможете быстрее уголовной полиции найти убийцу его племянницы, а также вернуть ее бумаги и оригиналы картин.

Хогарт задумался. Так можно было продлить контракт до вечера пятницы. Но разум предостерегал его от дальнейшего пребывания здесь, продолжения связей с Греко, Ондржеем и Новачеком или даже с двумя маньяками, обезглавливавшими своих жертв. Здравый смысл подсказывал ему оставить поиски убийцы Шеллинг пражской полиции. То же самое посоветовал бы ему отец. Но Хогарт поклялся никогда ему не уподобляться, никогда не искать легких путей.

– Я продолжу.

На мгновение повисла тишина. Акула такого ответа не ожидал, потому что вдруг прошипел в трубку:

– Хогарт, остановитесь на этом. Хватит! В конце концов, Шеллинг вы нашли.

«Нет, я все еще не нашел ее голову», – мысленно поправил его Хогарт.

– Отмените мой обратный рейс и передайте коммерческому советнику Расту, что я позвоню ему не позднее вечера пятницы.

Хогарт повесил трубку.

Он не допустит, чтобы коммерческий советник Раст получил в Вене только обрубок своей племянницы. Он найдет ее голову и руки, а главное – ее безумного убийцу. Возможно, преступник оставил четкий след. Что бы ни было в коричневом конверте, его содержимое казалось ему сейчас самой важной уликой, даже если Ивона с этим не согласна.

Ивона пристально посмотрела на него.

– Что вы собираетесь делать?

– Только что ситуация изменилась. До сих пор вы помогали мне найти организаторов страхового мошенничества, теперь я помогу вам найти убийц.

– Зачем вы это делаете? Вам лучше лететь домой.

Просто невероятно! Почему все хотели, чтобы он исчез из Праги?

– Ивона… если мы раскроем убийство Шеллинг и поймаем убийцу, то, возможно, найдем чемодан Шеллинг с ее личными документами. Среди них есть подсказка о том, кто организовал мошенничество со страховкой и подменил картины. Оригиналы, возможно, все еще спрятаны где-то в Праге.

Она нахмурилась.

– Безумный план.

– У нас есть три дня, до вечера пятницы, – убеждал он ее.

– А как насчет вечера субботы? – возразила она. – Потому что в этот вечер один из двух убийц снова нанесет удар, и рано утром следующего дня, как раз в первый день месяца, мы найдем новый труп – уже девятый. – Видимо, она прочла на его лице изумление и быстро продолжила: – Это одна из многих улик, которые дают нам преступники. Кроме того, вам еще многое предстоит узнать об этой серии убийств.

– Тогда нам следует собрать все документы, которые у вас еще остались, и попробовать разобраться в этом деле. Это будет нелегко. Предупреждаю вас, нас ждет несколько дней напряженной работы.

– Согласна. – Ивона улыбнулась. – Я согласна.

Хогарт ничего не мог с собой поделать, но Ивона Маркович была настолько красива, что он удивлялся, как подобная женщина могла работать всего лишь частным детективом и копаться в безднах больных душ. Когда их взгляды встретились, Хогарт осознал, что была и вторая причина, по которой он принял предложение Раста. Он не хотел расставаться с Ивоной и все еще так мало о ней знал.

Глава 7

Этой ночью Хогарт спал лучше, вероятно благодаря ватным шарикам в ушах и обезболивающим, принятым накануне вечером. Когда он вылез из постели около семи утра, его встретил пронизывающий холод. Иллюминатор его каюты запотел. Он протер рукой полоску и уставился на мрачный мир клочков тумана и мелкого дождя. Пешеходная набережная была едва видна, а рыбный ресторан утопал в свинцовом супе тумана, из которого виднелась только его красная черепичная крыша. Какой многообещающий день!

При таких температурах не грех сэкономить на утреннем душе. Когда он крался в ванную, из каюты Ивоны не доносилось ни звука. Как и прошлой ночью, она спала как сурок. Зажатый между мячами, обручами, шестами и прочим театральным реквизитом, он осторожно снял повязку. Три шва ужасно чесались, но рана быстро заживала. Он не стал наносить на рану мазь, а просто перебинтовал ее, как подсказывал опыт предыдущего ранения. После этого повращал плечом и осторожно подвигал запястьем и пальцами, чтобы улучшить кровоснабжение руки. От перевязи он решил отказаться.

Час спустя, когда Ивона включила газовую плиту на камбузе и сварила крепкий кофе, Хогарт сошел на берег, чтобы купить молока и свежей выпечки в магазине рядом с «Черным крабом».

Камбуз Иржи отнюдь не в полной мере соответствовал стандартам семейной квартиры, не говоря уже о роскошном плавучем доме. Некоторые помещения судна напоминали театральную реквизиторскую. Срок годности большинства хранящихся на кухне специй давно истек, а ручная хлеборезка, посудомоечная машина и холодильник вышли из строя, поэтому практически все продукты хранились в ларе на палубе, но они с Ивоной справлялись. Совместное приготовление завтрака напомнило Хогарту о временах, когда он жил в молодежном общежитии недалеко от Пражского Града, где готовил себе сам. После завтрака он помыл посуду, пока Ивона звонила в инстанции по поводу ущерба от пожара. Консультант объяснил, что страховой полис покрывает почти весь ущерб, но ей нужно будет встретиться с ним на следующее утро, чтобы обсудить опись и документы, которые еще потребуется представить. Финансовые детали будут урегулированы после оценки текущей рыночной стоимости. Когда прокуратура опубликовала материалы дела, оперативник хотел получить копию полицейского отчета со сделанными детективом фотографиями. Дело постоянно передавалось между страховой компанией, оценщиком, отделом уголовных расследований и прокурором, при этом каждый перекладывал ответственность на другого.

Хогарт слышал, как Ивона заканчивала последний телефонный разговор. Сквозь щель в двери каюты он видел ее сидящей на койке, совершенно измученную. Сам он разбирал уцелевшие после пожара документы, преобразовав камбуз в импровизированный кабинет следователя. Большая карта Праги из его машины была приклеена к иллюминатору. Широкоформатный блокнот Хогарт превратил в своего рода магнитно-маркерную доску, а уцелевшие фотографии прищепками развесил на веревке, натянутой над кухонным столом.

В камбуз вошла Ивона.

– Вы действительно очень постарались.

– Похоже на ваш дом.

Она улыбнулась, но затем снова посерьезнела. Было ясно, что из-за пожара в ее голове проносились тысячи мыслей. Хогарт даже подумал, что она, возможно, только сейчас, столкнувшись со всеми бюрократическими препонами, полностью осознала, что потеряла дом.

– Мы можем обсудить это дело позже, – предложил он.

– Нет, все в порядке, мне сейчас все равно больше нечего делать.

Ивона сидела, скрестив ноги, на угловой скамейке. На ней были легинсы, толстые шерстяные носки и один из свитеров Ондржея, который был ей слишком велик. Спрятав руки в рукавах и крепко сжимая кофейную чашку, она принялась перечислять убийства.

Все началось днем 30 января. Хану Зайицову, привлекательную женщину чуть за пятьдесят, в последний раз видели идущей домой по пешеходной зоне перед Старой ратушей. Но она так и не добралась до своей виллы. Ее муж, доктор Ярослав Зайиц, сотрудник по социальным вопросам посольства Германии в Праге, в тот же вечер обратился в полицию, которая немедленно начала поиски. Первоначально подозревали похищение, но в посольство никто не обращался. Хана Зайицова бесследно исчезла. Два дня спустя, ранним утром 1 февраля, на набережной Дворжакова – идущей вдоль Влтавы и соединяющей Манесов и Чехув мосты – обнаружили труп женщины. Тело без головы и рук лежало у берега, завернутое в черную бархатную ткань. Доктор Зайиц опознал свою жену. Как выяснилось, это стало началом серии убийств, которая продолжается и по сей день. Новое тело появлялось в Праге первого числа каждого месяца. Вторым был труп бывшего заводского рабочего – родственников нет, восемь лет на пенсии, – найденный утром 1 марта на улице Душни, опять возле реки. У него тоже отсутствовали голова и руки. Однако его останки были завернуты в белую ткань. В следующем месяце жертвой стала проститутка, совсем молодая девушка из Румынии, обнаруженная лежащей перед кафе «Эспланада». 1 мая на Штванице, острове на Влтаве, недалеко от набережной Елизаветы, был найден бродяга, наполовину закопанный в грязь. Все трупы изуродованы одинаковым образом. Только женщины всегда завернуты в черный бархат, а мужчины – в белый.