Михаил Ланцов – Шанс (страница 65)
— Отказ от унии открывал возможность созвать ее позже снова и оформить все куда точнее. Подписание как есть — лишало православных их веры. Поэтому государь-император решил воспользоваться ошибкой Папы, который документ уже подписал. И принять его, с правками, полностью уничтожающими ее. Она есть? Есть. Заново уже не подписать. И назад Папе уже не сдать, ибо подпись стоит. Православие же полностью и всецело защищено от вмешательств Папы его же подписью. Заодно и обвинение в схизме снимается.
— Звучит… странно.
— А вы прочитайте. — произнес Аким и протянул шкатулку. — Здесь три свитка. Копия текста унии, акт и перевод акта на наш язык.
Митрополит так и поступил.
Открыл.
Посмотрел.
Еще раз посмотрел.
Даже глаза протер, не веря им.
— Что так? — поинтересовался Василий II.
— Папа на это никогда не пойдет. — уверенно резюмировал Иона.
— Именно по этой причине государь-император разослал этот акт в лучшие университеты Европы с просьбой провести экспертизу.
— Что сделать⁈ — ахнул митрополит.
— Проверить на соответствие праву. Публично. Заткнуть рот университетам Папа не сможет. Возразить по существу — тоже. Поэтому он либо постарается затянуть на века проверку, либо признать акт и тихо дело замолчать. Но и тут у него ничего не выйдет. Потому что акт создал прецедент, позволяющий франкам, цезарцам и гишпанцам, в свою очередь, ограничить Папу тем же способом. Ибо они очень уже тяготятся его горделивой заботы. Посему давление на Папу будет огромным.
— Какое… какая… — митрополит не мог подобрать слов.
Василий же улыбался.
— И личная просьба государя-императора, — продолжил Аким, обращаясь к митрополиту, — если будет такая возможность, напишите в Болонский университет, Сорбонну, Оксфорд и Кельн запрос, с просьбой уведомить о ходе проверки. Как заинтересованное лицо. Это еще сильнее затруднит для Папы попытки замять или замолчать дело.
— Какое изуверство… — еще шире улыбнулся Василий. — Папа, видно, расслабился, если позволил себя так ударить.
— Папа уже не тот, — резюмировал Аким.
Он был не единственным гонцом.
Отнюдь нет.
Узнав о прибытии кардинала и понимая, что дело нужно ускорять, Константин не только действительно разослал письма по университетам до встречи. Специально затянув ее на пару суток. Но и отправил гонцов всем более-менее значимым православным монархам. От Сербии до Грузии и далее на север — в Москву. Исключая Великое княжество Литовское, которым управлял католик — король Польши. Там Константин гонцов отправил к православному митрополиту, равно как и в Новгороде. Не забыв при этом и трех патриархов старой пентархии, что сидели в Антиохии, Иерусалиме и Александрии.
Дорого.
Организовать такую «широковещательную рассылку» в эти годы стоило очень немало денег. Тем более что каждому адресату требовалось написать что-то свое. Не совсем, но с правильными акцентами. Но оно того стоило.
Да, шар теперь оказывался на стороне Папы. И следующий ход оказывался за ним. Но… под таким давлением едва ли он был в состоянии как-то значимо навредить. Авторитет Папы как международного арбитра висел на волоске, поэтому он не мог себе ошибок. Ни юридических, ни морально-этических… Даже если желал бы сжечь на костре и Константина, и Григория, и весь Новый Рим…
— И самое важное, — напоследок сказал Аким, — государь-император просил крепко держать Русь. Ибо чья власть, того и вера. Тому пример Египет с Сирией. Некогда цветущие православные земли, сейчас же… быть православным там так же скверно, как и во времена поганые.
С чем и удалился.
В выделенные ему и его людям покои, дабы дождаться ответа.
— Ушли? — спросил Василий, когда двери затворились и шаги гостей стали эхом вдалеке.
— Ушли. — ответил Иона.
— Значит… теперь не самочинно.
— Странное чувство, — ответил митрополит. — Будто шел по тонкому льду и старался дышать через раз. Лед кончился, а дышать нормально не могу. Все одно какая-то тревога.
— То не беда. Привыкнешь. Главное — лед кончился.
— Да… эта грамота патриарха многое упрощает. Униат он али нет, а составлена она по-старому обычаю. Я бы даже сказал — ветхому. Так их писали еще до того, как вообще Папа все эту мерзость затеял.
— Упрощает, — кивнул Василий. — И отрезвляет.
— Почему?
— Царь ведь почитай в городе заперт. Ни земли, ни войска, ни людей. Кругом враги. Ты сам о том сказывал. И ходоки. А теперь что? Погляди? Он ведь атаковал Папу.
— Мы не знаем, чем все это закончится. — осторожно возразил Иона.
— Не знаем. Но он показал нам всем очень важный урок. — тихо произнес Василий. — Даже раненый и умирающий лев — это лев. Завтра Царьград возьмут магометане и всех убьют. Разве это что-то изменит? Папа еще очень долго будет истекать кровью и оправдываться.
— Лев ли?
— Лев, лев, — с некоторым нажимом произнес Василий. — Только лев может так рычать.
Иона не ответил осмысляя.
— Молчишь?
— Ты думаешь, что Константин опасен для нас?
— А ты хочешь это проверить? — чуть нервно улыбнулся Василий.
— Нет. — глухо ответил митрополит.
— Это не помощь… — сделал неопределенный жест великий князь. — Это не только помощь, но и напоминание. Не так ли? Эко он ввернул? Чья власть, того и вера. На хана же намек это. Разве не услышал? И на наше подчинение ему.
— Понять бы, что он под сим подразумевает?
— Ударил Папу, ударит и хана.
— Или нет. Он вправе сам решать, как ему поступать.
— Без всякого сомнения, — кивнул великий князь. — А… в Литву, ты не знаешь, он не отправил гонца?
— Только к митрополиту. Там же правит латинянин.
— Вот как? — оживился Василий. — Получается, что крепко держать Русь он просил лишь нас? Или я плохо разобрал?
Иона снова промолчал, Василий же продолжил:
— Он ждет нашего ответа. Как ты ответишь?
— А как я должен ответить?
— А как нам выгодно ответить?..
[1] Юридически тут тонкий и, возможно, даже спорный момент, но с политико-психологической позиции ситуация предельно однозначная.
Часть 3
Глава 6
Константин медленно вышагивал по дорожке дворца.
Ветхой.
Но в ней более не зияло выбоин, а те плитки, которые не пощадило время, были заменены. Очень аляповато местами. Ибо сформированная артель рыскала по всему городу в поисках материалов, находя их разные. Где-то цвет камня получался иной, где размер вынуждал обтесывать. Грубо, неумело, но обтесывать, набираясь опыта.
— Больно это все видеть, — произнес Лукас, кивая на заплатки в дорожках.
— Отчего же?
— Вон — старые плитки. Какой вид! Пусть время их и не пощадило. А рядом новые… позор, просто позор.