Михаил Ланцов – Шанс (страница 24)
Он уже который час сидел в кресле и смотрел на тревожные огоньки свечей. Словно завороженный ими.
Пахло вином. Сильно. Он пролил на пол уже пару кувшинов. Да, служанка все убрала, но запах остался и навязчиво довлел в помещении. Но ему было все равно.
Он пил и думал, почти полностью погрузившись в себя.
Слухи.
Чертовы слухи.
Они порой бывают опаснее яда. Лукас это знал очень хорошо. Практиковал. Ценил. Любил. Да и защищаться приходилось, чтобы враги в могилу не сведут.
Вот как сейчас. Упустишь и все — конец… По городу второй день ползли крайне опасные шепотки. Дескать, Анна… его Анна осталась у императора.
Он же ее предупреждал…
Просил…
Уговаривал…
Но нет! Строптивая девка решила все по-своему, как и всегда. Поставив их всех в очень опасное положение.
А от мыслей, что его кровиночка делила ложе с этим… человеком, Лукас начинал испытывать почти физическую боль. Вон — аж руки начинали подрагивать от необъяснимой злости.
Раз.
И он слишком сильно дернулся. Ударился кистью об угол и выронил кубок с вином, пролив его. Снова.
— Проклятье! — прошипел он. — Она ведь все рассказала… — добавил он мысли вслух.
А потом закрыл глаза и помассировал виски.
Она — девочка, которая всегда была умнее, чем казалась.
И она… выбрала сторону.
Но почему?
Но это ладно… Она ведь всех сдала! Всех! Рассказав почти наверняка даже то, что нельзя. Лукас был в этом уверен. Ее мать для него пошла бы на все, за что он ее и ценил. И дочка вся в него. Только жена была ЗА него. А тут…
— Вот же Лукавый парочку свел, — пробормотал он, качая головой.
Зато теперь все встало на свои места.
Она недавно заступалась за него не из жалости, а потому, что она уже была его. Головой и сердцем. От этой мысли Лукас скривился, словно от зубной боли.
Последние недели он наводил особую суету и порой оставался ночевать в гостях. Вот и не уследил за дочкой. Был бы бдителен и не допустил бы… не попустил…
— Хотя кого я обманываю? — прошептал он себе под нос.
Попытался встать, но вновь сел в кресло, ощущая, будто на его плечи навалился огромный камень. Да такой, что ноги не держали. Или это вино? Сколько он уже выпил? Впрочем, когда он считал?
Собравшись с силами, он все же встал.
Дошел до двери.
И вывалившись в соседнее помещение, с удивлением уставился на уставшего, сонного слугу. Старого. Что с юности Лукаса служит их семье. Тот и сейчас бдел тревогу хозяина, невзирая на годы и здоровье. А мог бы и уйти… мог… Нотарас уже давно не просил и не приказывал ему такого. Просто из уважения к верности и исполнительности.
— Анна у себя? — тихо спросил мегадука.
— Должна быть у себя, господин. — осторожно ответил слуга, внимательно глядя ему прямо в глаза. Без вызова, но открыто. Он давно уже никого и ничего не боялся. Годы сказывались.
— Сегодня снова ходила к нему?
— Почти каждый день ходит.
— Ночевала?
— Один раз. — очень тихо, почти беззвучно ответил старый слуга.
Лукас кивнул. С каким-то особым чувством обреченности. И это кивок был хуже любого крика.
— Позови ее.
— Ночь же.
— Сейчас же! — с нажимом процедил Нотарас. — И распорядись принести еще вина…
Через четверть часа послышались легкие шаги. А потом Анна вошла в комнату.
Уверенно.
Аккуратно одета. Волосы убраны. Лицо спокойное.
Слишком спокойное.
Это спокойствие Лукас ненавидел больше всего. Оно означало: она решила… все решила.
— Отец, — произнесла она и слегка наклонила голову.
— Не играй со мной в благочестие, — глухо буркнул Лукас.
— Для чего ты позвал меня в столь поздний час? Завершить старую партию в шахматы? — чуть выгнув бровь, спросила она, подпустив толику язвительности и насмешливости в тон.
У Лукаса нервно дернулась щека.
Секунда.
Третья.
И он словно бы, собрав себя в кулак, процедил:
— Ты была с ним.
Это не было вопросом. Это было приговором.
— Да, — ответила Анна.
Тихо.
Прямо.
Без оправданий.
Отчего Лукас вздрогнул всем телом, словно ему в лицо плеснули кипятком. Даже руки вскинул и невольно ощупал кожу. А потом, остро поглядев на нее, прошипел:
— Ты понимаешь, что ты натворила?
— Понимаю.
— Понимаешь⁈ — заорал он срываясь.
— Отец, вы пьяны, вам нужно поспать.
— МНЕ⁈ Ты положила голову нашей семьи на плаху! Ты дала им повод! Ты! Ты! Ты! — Лукаса словно заело от переполняющих его эмоций.
Анна чуть вздрогнула, но не отступила.
— Повод? Нет. Я никому ничего не давала, отец. — процедила она.