Михаил Ланцов – Шанс (страница 23)
— И давно?
— Давно, — чуть помедлив, ответила Анна. — Мне об этом еще мама рассказывала. Отец деятельный, страстный, находчивый и полный сил. Но он подвержен чужому влиянию и никак его не ограничивает собственным разумом. Он либо принимает его чувством, страстью, эмоцией, либо нет.
— Против унии он по той же причине?
— Да. — тихо, но как-то глухо ответила она.
— Хм…
— Понимаешь, — продолжила Анна. — Он привык к тому, что на нем держится равновесие в городе. И отец не понимает, как вписать тебя в равновесие.
— А почему так получилось, что все замкнулось на нем?
Анна тяжело вздохнула.
— Потому он, несмотря на свою позицию, очень гибкий и подвижный. Он способен говорить со всеми. Говорить и быть услышанным. Например, с теми же итальянцами. Да, он им не по душе, но они с ним разговаривают и договариваются о делах.
Она помолчала, затем добавила:
— А еще… — голос ее стал тише, — он не верит, что мы победим и султан это знает. Поэтому благоволит к нему. В тебя он тоже не верит.
Константин не ответил.
Анна быстро продолжила, словно боясь, что он разозлится:
— Он не верит не потому, что ненавидит тебя. Нет. Он не верит, потому что слишком много раз видел крах. Он родился в крахе. Он вырос в крахе. Он живет в крахе. И он умеет выживать в крахе. Из-за этого он Деметриоса и услышал. Из-за этого он ему и поверил. А ты… ты ведешь себя так, будто этот крах… этот конец можно отменить.
Константин смотрел на нее и думал: вот она, настоящая опасность.
Настоящая опасность — привычка к краху.
Город, который научился жить в умирании, будет сопротивляться любому, кто предложит жизнь. Потому что жизнь — это ответственность. А смерть — привычка.
Он протянул руку, положил ладонь Анне на затылок, притянул к себе и очень нежно поцеловал. Тепло-тепло. Прижимая ее словно хрупкое сокровище.
После чего тихо спросил:
— Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь?
— Я говорю с тобой, — ответила она.
— Нет, — возразил он. — Ты выбираешь сторону.
Анна замолчала.
Ненадолго.
После чего улыбнулась. Поцеловала его. И произнесла:
— Нет. Я не выбираю «сторону». Я ее давно выбрала. Еще там — в парке, когда навестила вас впервые. Сейчас же… я просто хочу, чтобы тебя… чтобы нас не раздавили.
— «Нас» — это кого?
Анна подняла глаза.
— Меня. Тебя. Отца. Город. Все сразу.
Константин коротко усмехнулся.
— Ты хочешь слишком много.
— А ты нет? — спросила она тихо. — Мне кажется, мое желание легко затеряется в твоих амбициях.
Он не ответил.
Анна осторожно провела пальцами по его груди, остановилась на шраме. У Константина было много шрамов, оставшихся от прошлого обитателя этого тела.
— Скажи мне, — попросила она, — что ты будешь делать? К чему мне готовиться?
Он смотрел в темноту, будто в ней могли быть ответы.
— Ты спрашивала, что я сделаю, если мне скажут «нет». Хм. Я не могу ударить по ним прямо и открыто, да и не хочу. И если я попытаюсь, то проиграю. Проявлю слабость, а она убивает быстрее меча.
Анна молчала слушая.
— Я поступлю иначе.
— Как?
— У меня есть идеи, но пока об этом говорить рано.
— Ты хочешь, чтобы я… помогла?
В этом «помогла» было все: и ее желание быть нужной, и ее страх, и ее готовность, и ее неопытность. И Константин почувствовал, как внутри него поднимается то, что он ненавидел в себе больше всего — привязанность.
Он сел чуть выше, опираясь на локоть.
— Нет, — максимально твердо и уверенно произнес он. — Ты уже помогла. Вовлекать тебя в активные действия нельзя.
— Но почему⁈ — порывисто спросила Анна.
Он посмотрел на нее.
Взял за плечи, крепко удерживая. И произнес:
— Потому что я не хочу тебя потерять. А ты и так — потенциальная цель для удара просто для того, чтобы начать открытую вражду между мной и твоим отцом.
— Константин, — прошептала она.
— Да.
— Если… хм… когда ты начнешь игру… — она замялась.
— Говори же.
— Обещай мне одно. Обещаешь?
Он не любил обещаний. Обещание — это долговая расписка, которую мир всегда предъявит в самый неподходящий момент. Но сейчас он сказал:
— Что?
— Постарайся не уничтожить отца. Прошу. Понимаю, может случиться разное. Но если будет возможность…
Константин молчал долго. Потом тихо ответил:
— Я сделаю так, чтобы он успел переобуться.
Анна закрыла глаза. В этом было и облегчение, и унижение — потому что «переобуться» означало: выжить, а не быть правым…
Часть 1
Глава 9
Лукас Нотарас не спал.
Нет.
Это было бы выше его сил.