Михаил Кубрин – Попаданки в матросках! (страница 11)

А дальше… Легенда о прекрасных и смертоносных для немцев девах-ангелах, словно круги по воде, начала расходится по всей Руси Великой. И уже двенадцатого числа она внезапно пополнилась новыми блестящими подробностями… Но об этом позже.

Ведь еще до того наступили и другие, косвенные, последствия михайловских событий. Как вы помните, обеспокоенный ими Гудериан ожидал главного удара красной армии именно на этом участке, где и держал свои последние резервы. А тем временем, воспользовавшийся полученной от штаба генерала фон Лёпера информацией, генерал Голиков, напротив, перегруппировал войска с тем, чтобы нанести настоящий главный удар южнее, в направлении города Епифани. Таким образом, 10-я армия оказалась сильна именно там, где немцы меньше всего этого ожидали…

И если на правом фланге 10-й армии события пока протекали почти так же, как и должны были, на левом вскоре наметились большие перемены. Десятого декабря наступающие советские войска внезапным и мощным ударом смяли немецкую оборону у станции Епифань и взяли саму станцию — из-за начавшейся раньше перегруппировки сил 10-й армии взяли на один день позже, чем в иной истории. Но зато — в этот раз это стало не просто освобождением очередной станции железной дороги… Громом среди ясного неба (хотя на самом деле не такого уж и ясного, учитывая предыдущие события) прогремело известие: "На станции Епифань взят в плен Гудериан!"

Вместе с "быстроходным Гейнцем", на сей раз оказавшимся недостаточно быстроходным, был пленен и весь его штаб.

(прим. автора: и это даже не такой уж рояль, как может показаться. Дело в том, что и в РИ у наших наступающих войск был большой шанс схватить Гудериана на станции Епифань, откуда он бежал всего за час до подхода наших — и то, этот час он получил лишь благодаря тому, что немецкий армейский полк связи штаба атаковал наступающую 41-ю кавалерийскую дивизию, а командир той, вместо того чтобы выделить против этого полка лишь часть сил и продолжать наступление остальными, развернул всю дивизию и ввязался в бой с полком, который продолжался 4 часа; в АИ же вследствие уже произошедших изменений наше наступление на этом направлении было еще более мощным, а у немцев было меньше сил)

Ставка Гитлера, вечер 10 декабря

— Как прикажете это понимать, господа?! Нет, я должен спросить вас, кто сидит передо мной в этом кабинете — цвет военной мысли великого Рейха… или сборище клоунов?!! Гейнц Гудериан, немецкий гений танковой войны — попал в русский плен!! Как это произошло, как это оказалось возможным?!

— Мой фюрер, боюсь, что генерал-полковник Гудериан сам был виноват — его командный пункт располагался слишком близко к линии фронта и…

— Молчать!! Когда мой храбрый Гейнц вел наши танковые дивизии к Москве все эти полгода, близость к линии фронта ему не мешала! А теперь, как только наша победоносная армия стала в оборону… Кстати, не вы ли, господа, еще недавно уверяли меня, что русские сейчас не способны на наступление?!

— К сожалению, мы ошиблись, мой фюрер. Концентрация русских войск, необходимая для наступления, произошла внезапно для нашей разведки. Но не стоит все же снимать вину и с самого Гудериана — насколько мне известно, он ожидал главного удара русских севернее, со стороны захваченного ими города Михайлова — того самого, в котором перед этим были уничтожены главные силы 10-й моторизованной дивизии генерала фон Лёпера. Но, видимо, в действительности они перегруппировали войска и совершенно внезапно для него ударили в направлении на Епифань — а разведка 2-й танковой армии пропустила это перемещение войск…

— Вы хотите сказать, что эти русские варвары переиграли самого Гейнца Гудериана?!

— К сожалению, мой фюрер, все произошло именно так. План русских оказался по-восточному коварным — создать явную видимость главного удара на участке Михайлова…

— Уничтожение целой дивизии — это, по-вашему, только видимость?!

— Простите, мой фюрер, первый удар русских на этом направлении действительно был чрезвычайно силен, из-за чего Гудериан и направил туда все свободные резервы в ожидании, что русские захотят развить успех именно здесь. Но вместо этого они переместили главную группировку своих войск южнее — вероятно, передвигаясь для этого ночами и под прикрытием снежной метели, поэтому разведка 2-й танковой и не заметила этого передвижения. Дальнейшее наступление на Михайловском направлении можно рассматривать скорее как вспомогательный удар. Но генерал-полковник Гудериан понял это слишком поздно. Сегодня с востока станцию Епифань, где располагался его штаб, внезапно атаковали прорвавшиеся крупные стрелковые подразделения большевистской армии. Когда же против них были брошены все силы, включая армейский полк связи штаба, с севера к станции внезапно подошла большевистская кавалерия численностью до дивизии. Это все, что его штаб успел нам сообщить.

— Хотите сказать, что Гейнца Гудериана взяли в плен дикие русские "казакен"?! Вы понимаете, что уже завтра мы станем посмешищем для всей Европы?! Для всего цивилизованного мира! "Кавалеристы победили гения современной танковой войны!" — вот что напишут об этом в газетах! Браухич, немедленно позаботьтесь о том, чтобы ликвидировать прорыв русских, иначе вас действительно выставят клоуном! 2-я танковая армия временно переводится в подчинение 4-й армии генерала-фельдмаршала фон Клюге — пусть он наведет там порядок! Учтите, господа, если вы окажетесь не в состоянии немедленно исправить положение на Восточном фронте — я не буду снисходителен к вашим ошибкам!

Глава 5

Станция Епифань, штаб 323-й стрелковой дивизии и командный пункт командарма Голикова, вечер 10 декабря

Сколь переменчива и иронична военная фортуна… Еще недавно это же самое здание вокзала занимал штаб 2-й танковой армии вермахта, а в этом кабинете лично генерал-полковник Гудериан решал, как лучше всего сдержать внезапное наступление "русских орд". Теперь же на вокзале их сменил штаб 323-й стрелковой дивизии РККА, а в кабинете сидели командарм Филипп Голиков, член Военного совета 10-й армии корпусной комиссар Тимофей Николаев и командир дивизии полковник Иван Гарцев, которые решали, как лучше всего преследовать отступающих немцев.

Мотавшиеся по фронту командарм с членом Военного совета подъехали совсем недавно, едва получив сообщение о новом крупном успехе. Причем на этот раз достигнутом без помощи неких лунянок, своими силами — как с удовлетворением подумал тогда командарм, не знавший об «эффекте бабочки».

— По немецким штабным документам и показаниям пленных выходит, что 112-я пехотная дивизия противника сейчас отступает к Епифани, преследуемая нашими войсками, — сообщил Голиков. — Ее передовые части уже там, и городской гарнизон в придачу. Спешат фрицы, укрепляются там… Но, если сумеем взять город раньше, чем вся дивизия его пройдет — отрежем фашистам путь за Дон, и разделаемся с ними, как в Михайлове. Только действовать надо быстро — атаковать этой же ночью. Как, товарищ полковник, пройдет ваша дивизия еще немного дотуда и хватит потом сил вступить в бой за город?

— Пройдем, товарищ командарм. И сражаться сил хватит, — серьезно кивнул полковник. — Вот только если немцы успеют всю дивизию там в оборону поставить…

— Должны мы раньше успеть, должны. Даром, что ли, самого Гудериана сегодня в плен взяли. А потом уж… За Дон выйдем — легче станет, немец уже последние резервы в бой бросает.

В дверь постучали.

— Товарищ командарм! — заглянул в кабинет адъютант. — Тут к вам… девчонки какие-то странные.

— Девчонки? — переспросил Голиков. А в голове у него тем временем раздался тревожный звоночек — слово "девчонки" вызвало к жизни какие-то смутные ассоциации. К тому же он обратил внимание на порядком ошалевший вид адъютанта.

— Очень секретные девчонки и по-русски не говорят, — понизив голос, ответил тот. — И с такими бумагами… От самого! И майор НКВД с ними! Он мне и сказал, что все секретно. И чтобы к вам их немедленно!

— Так пусть заходят, — приказал командарм, уже вспомнивший кое-каких "девчонок", с которыми свела его судьба совсем недавно. Неужели они вернулись?!

И верно, решительно постукивая об пол каблучками, в кабинет вошли все пятеро японских лунянок… или лунных японок? А за ними — энкэвэдэшник.

— Еле догнали вас, товарищ командующий 10-й армией, — сообщил он, отдав честь и представившись. — Не сидится вам на месте… А мы — к вам на помощь. Со знакомыми вам товарищами сами знаете откуда уже заключен союзный договор о взаимопомощи. И как союзные войска они прибыли в ваше временное распоряжение для получения задания, способствующего скорейшему разгрому немецко-фашистских захватчиков.

Счастье еще, что лунные девочки пришли не в своей лунной "униформе", хотя командарм подозревал, что зимнюю одежду они одели просто поверх своих матросок (и в этом он не ошибся). Но и то такое внезапное вторжение привело еще не знакомых с ними комдива и корпусного комиссара в изумление.

— А это кто?! — сразу же спросил Николаев.

Васильков вместо ответа протянул ему "бумаги от самого". Комиссар взглянул — и брови его спешно поползли на лоб.

— То есть… вот эти девочки… Это все про них? — уточнил он, все еще не веря своим глазам.

— Про них, — подтвердил майор госбезопасности.