Михаил Кубеев – Ломбард в Хамовниках (страница 29)

– Ну ты, цыпа, бросай ствол, он не заряжен, – осклабился Отрыжка и крутанул барабан в своем револьвере. – Бросай, иначе мы пустим пулю твоему хахалю. – В этот момент Зюзюка с Пашкой так завернул руку чубатому, что тот вскрикнул. – Ну, долго мне повторять? – Зюзюка тем временем носком ботинка ударил чубатого в подбородок, у того клацнули зубы. – Не бросишь, цыпа, наган, – продолжал Отрыжка, – мы его сейчас калекой сделаем. – И Зюзюка снова крутанул руку лежавшему на полу чубатому. Тот завопил благим матом.

– Бросай оружие, Иринка, он мне руку вывернул!

Девка швырнула револьвер на стол. И тут же Отрыжка и Пашка схватили ее за руки. Никакого другого оружия у нее не оказалось. Да она и не сопротивлялась. Но руки ей все равно стянули полотенцем, а в рот, чтобы не визжала, затолкали салфетку. Точно таким же макаром поступили и с чубатым. Теперь предстоял отход. Надо было провести их по лестнице и не напороться на легавых. Отрыжка не удержался и для понта оставил расписку – положил в центре стола писулю с намазанной надписью «Черные мстители» и с силой воткнул в нее финку. Жаль было оставлять сослуживший ему неплохую службу нож, но и легавых хотелось попугать.

Зюзюка первым повел согнутого в три погибели парня. За ним с девкой следовал Отрыжка. Он приставил ей к горлу финку и посматривал по сторонам. Она упиралась, пыталась выплюнуть кляп, но он легонько царапнул ее по шее, и она сразу стала паинькой. Хорошая деваха попалась, думал Отрыжка. Он это сразу оценил, чистенькая, смазливая, городская. От нее возбуждающе пахло. От прикосновения к такой кровь сразу приливает. Отрыжка тащил ее по лестнице, пощипывал за круглые места и уже предвкушал, как приведет к себе на Ордынку, как разденет. Нет, она сама скинет платье, сама разденется…

Когда спускались по лестнице, Пашка-Адъютант, размахивая двумя револьверами, крикнул в зал, чтобы все сидели на своих местах и не двигались. Половые убежали на кухню, а оставшиеся несколько пар забились под столы. Так что зал казался пустым. Бояться вроде было некого. Уже на выходе из двери Отрыжка для острастки пару раз пальнул в люстру. Сбить не сбил, но штукатурка с потолка посыпалась. Пошухерил.

В коридоре на красном ковре темнела лужа крови. Размазанная красная полоса тянулась в гардеробную. Людей у входа не было. Пашка промчался вперед и распахнул входную дверь. Все пятеро вывалились на улицу. На мостовой дымил мотор. С переднего сиденья почтового фургона им махал поднявшийся во весь рост Сабан. Рядом с ним сидел за рулем улыбающийся Адвокат в кожаной тужурке и в очках.

– Ха, ребята, у нас сегодня праздник! – кричал возбужденно Сабан и хлопал по плечу Адвоката. – Гришка сделал подарок себе и нам. Сегодня мы на моторе. Никакие легавые нам не страшны. Почтовый экипаж к нашим услугам.

– Чей мотор-то? – недовольно спросил Отрыжка и подвел упиравшуюся девчонку поближе.

– Да мой, конечно, – растянул губы в улыбке Адвокат, показывая свои проеденные зубы. – Новенький, неразъезженный, отбили у почтарей. «Лесснер» называется. Денег в нем было мало, зато писем навалом. Можешь купить. Отдам за дешево.

– А ты купи лучше мою девку. – Отрыжка погладил по плечу взбрыкнувшую деваху. – Отдам за дорого.

– Торгуемся? – Адвокат поднял на лоб очки.

– Лады. У тебя необъезженный лимузин, а у меня кобылка молодая, нетроганая, – хитро прищурился Отрыжка. – Может, просто махнемся, а?

Сабан рассмеялся.

– Кидай ее в багажный отсек. Там место для легавых.

– А мотор у нее спереди или сзади? – нарочито кривляясь, спросил Адвокат. – Ты не пробовал? – И, довольный своей остротой, захохотал. Шутка пришлась всем по душе. Вслед за Адвокатом засмеялись Сабан, Отрыжка. Настроение у всех было отличное. Наступило опьянение от захваченной добычи, от перспективы дележа, от предстоящего ночного разгула. Чубатого, несмотря на его сопротивление, основательно связали и запихали к подруге в багажное отделение. Отрыжка на радостях отбил на булыжнике чечетку.

– Валим ко мне, а? – тяжело отдуваясь, произнес он и рукой провел по блестящему горячему капоту. – Большая Ордынка рядом, потешимся с девкой, закажем водки, закуски. Гульнем на всю ночь!

– А что будем делать с парнем? – вмешался Зюзюка. – Пришить его сразу? – Он вытащил финку и несколько раз чирканул в воздухе.

– Ты что, оглобля? – взмахнул рукой Сабан. – Он нам еще пригодится. За него торговаться будем. С главным муркой. С Трепаловым! Капитана за него потребуем! И девку надо беречь.

– Едем ко мне! – возбужденно выкрикнул Отрыжка, который рассчитывал оставить девку у себя дома. – И баста!

– Нет-нет, давай к мадам Савостьяновой, – замотал головой Зюзюка. – Ребята справляют поминки, они нас не поймут. Там и закуска и водка. Всем хватит. Там и с молодкой потешимся.

Дверь ресторана неожиданно хлопнула. Все моментально обернулись.

– Парни, кончай базар, – крикнул подбежавший Пашка, обе руки которого были заняты сумками. – Из ресторации позвонили в МУУР. – Он с трудом переводил дыхание. – Сюда едут легавые. Они на «моторах». Скоро будут здесь.

– А ты чего там делал? – ощерился Сабан. – Тебя кто послал?

Пашка поднял черную сумку.

– Во, видел!

– Что там? – Сабан спрыгнул на мостовую.

– А вот что. – Пашка распахнул сумку. Она была набита деньгами, блестевшими безделушками. Он горделиво приосанился, обвел всех глазами. – Кто ж уходит так, бабуины, не подчистив гостей и кассу, а? Я вас спрашиваю? Я так не могу.

– А что во второй?

– А во второй коньяк и закуска.

Все дружно рассмеялись. Сабан, Адвокат и Отрыжка держались за животы. Пашка присел на корточки.

– Там в зале сидел армянин. Так он от страху отдал мне целую четверть коньяка. Армянского. И теперь мы все обмоем…

– Давай по кругу, – крикнул Отрыжка, схватил бутыль и протянул ее Сабану. – Ты начинай, ты нас сюда пригласил.

Сабан прямо из горлышка начал пить. За ним к бутылке присосался Отрыжка, потом Пашка. Зюзюка тоже взял бутылку, но пить не стал.

– Ты, Пашка, конечно, мастак, – начал он. – Но меня коньяком не купишь. Сколько денег-то надыбал? Золотишко небось себе в карманы сунул?

– Ты че, паря, че, свихнулся? – Пашка встал и застыл в напряженной позе. Слова Зюзюки ему не понравились. – Ты че несешь?

– А то, что делиться надо. – Зюзюка положил ему на плечо руку. – Где моя доля?

– Твоя доля? Все, что я надыбал, все наше, пойдет в общак, – огрызнулся Пашка и сбросил руку Зюзюки. – Сабан поделит. – И Пашка передал сумку с деньгами Сабану. Тот закрыл ее и положил на сиденье.

– Едем домой в Хамовники, в мой ломбард, там поделимся.

Зюзюка недовольно хмыкнул.

– Э нет, парни, так не пойдет. Деньги общие, давай делить здесь. Я знаю, как ты поделишь их дома, Сабан. Себе каравай, а нам крохи подбирай. Клади сумку на кон!

– А ты-то здесь при чем? – осклабился Пашка. – Ты, что ли, добывал их, ты брал кассу? – Он с силой толкнул Зюзюку. Тот едва удержался на ногах, но быстро справился и моментально принял угрожающую стойку. В руке у него блеснула финка.

– Это я легавого сюда тащил! – Зюзюка сделал шаг вперед. – Это я взял у девки револьвер, тебе жизнь спас! Этого мало, да? – Зюзюка медленно надвигался на Пашку. – Это я для тебя расчищал дорогу! А ты не хочешь делиться?

Пашка тоже вытащил нож и повернулся спиной к машине. Они стояли, напружинив ноги, оскалив лица, готовые броситься друг на друга. Назревала крупная драка. Сабан понял, что надо разрядить обстановку.

– Хорош бычиться. Побазарили и будет. – Он вытащил наган и оттолкнул сначала Зюзюку, а потом Пашку. – Садитесь в лимузин. Я поделюсь со всеми. – Он сунул наган во внутренний карман. – Божусь, век матери не видать! – И он ногтем большого пальца совершил от передних зубов воровской клятвенный жест. – Приедем в Хамовники, поделим поровну. А пока давайте выпьем и вперед. Надо драть когти.

Пашка тотчас протянул бутылку Сабану. Тот сделал глоток и передал ее Гришке-Отрыжке, тот снова присосался так, что Зюзюке пришлось вырывать бутылку.

– Знатный коньячок, – произнес Отрыжка и рукавом вытер губы. – Сюда бы еще этого армяшку на закуску. – И все разом загоготали. Со стороны Лубянской площади послышалось тарахтение моторов.

– Атас! – свистнул Пашка. – Рвем отсюда!

– Гони! – крикнул Сабан, вскочив на подножку. – Легавые у нас на хвосте.

– Нас они не догонят, – усмехнулся Адвокат. – «Лесснер» куда мощнее их «Руссо-Балта».

– Давай, давай, направляй к мадам Савостьяновой, – подал сзади голос Зюзюка, – туда обещался прийти Артист из Петрограда. Мне Лом сказал.

– Артист? – обернулся Сабан. – Нет, он придет туда завтра. Я с ним сейчас говорил по телефону.

– А че он хочет-то?

– Большое дело предлагает.

– Какое?

– То еще, что еще Боцман заказывал. По телефону мы не стали говорить, завтра встретимся. Давай правь в Хамовники. У меня другой план. Там есть ломбард Мартынова. Легавый сказывал мне, что он охраняется из рук вон плохо и замки на дверях трухлявые, сторож глухой. Так что мы сегодня получим хорошую добычу. Обещаю, что всех озолочу. – И Сабан хлопнул по плечу Адвоката. – Торопись, пока нас не опередили.

– Так ведь там сейфы? – крикнул Отрыжка. – Кто их вскрывать будет?

– По пути заедем к Толяну-Лому и Вальке-Сквозняку, заберем обоих, на подножке с ветерком прокатятся.

Все дружно заорали: