Михаил Кубеев – Ломбард в Хамовниках (страница 31)
– А что со «Славянским базаром», там сейчас работают наши?
– Нет, там люди Петренко. Они опрашивают ограбленных, потерпевших, составляют протокол, делают опись украденного.
– Ну это ведь наша работа?
– Он так захотел. Ничего страшного, пусть его люди потренируются в нашем деле.
– А Артист, Боря с моря, все еще у вас? – догадался Сергей.
– Да, Артист у нас. Кстати, ты помнишь, что произошло в поезде Петроград – Москва, а? В котором ехал «Инкогнито» Артист и наш друг Кирилл Лукин?
– Конечно, вы зачитывали телеграмму из Твери.
– Это неполная картина. Послушай рассказ главного участника. Кирилл такую погоню организовал, получше чем твой хваленный американский сыщик Алан Пинкертон. Как говорится, без риска не добудешь победы. Ну-ка, поделись, Лукин, как ты в одиночку пытался захватить Артиста. Рассказывай о своих приключениях.
Парень откашлялся, пожал плечами, снял кепку. Он был пострижен наголо.
– Я ведь на вокзале играл под карманника. Внешность у меня подходящая. – Он провел ладошкой по своей лысине. – В поезде Артист уснул, намаялся, бедолага, за день. Коверкотовое пальто снял, повесил на плечики. Как буржуй действовал. В нашем купе все спали. Храп такой стоял, что твой духовой оркестр. Вот я и решил почистить его карманчики. Все так аккуратно сделал, вытащил портмоне, просмотрел бумаги, взял деньги, чтобы в случае чего не вызывать у него подозрений. Меня больше всего интересовали бумажки, адреса, пароли. Успел их проглядеть. Потом положил портмоне обратно. И тут он проснулся. Почувствовал мое движение. Ну и бросился на меня. Завязалась схватка. Конечно, он подумал, что я карманник, вытащил свой нож, хотел испугать. – Кирилл улыбнулся, и его лицо как-то сразу изменилось, посветлело, исчез налет воровской чужеродности. – Ну и я не растерялся, удар по запястью, – финка на полу, потом у меня в руках. Он оказался слабаком, пузо ему мешало да и практики ему не хватало. Я скрутил ему руки, но он все-таки вырвался, схватил свой саквояж, побежал в соседний вагон, затем в следующий. От меня далеко не уйдешь. Я за ним. Добежал он до последнего вагона, куда дальше? Я там его скрутил. Потащил к проводникам. Но он в тамбуре сумел вывернуться. Так с саквояжем и выпрыгнул на ходу. Скорость у поезда была небольшая. Я дернул шнур-стоп, прыгнул за ним. Но подвернул ногу. Догнать его не смог, от боли потерял сознание. Потом уже в клинике стал вспоминать. У него в кармане была записочка с московским адресом на Тверской – фотоателье и рядом знакомое мне имя нашего петербургского актера «Мамонт Дальский». Ну я и подумал, что это ключевые слова, скорее всего, адрес для проживания и пароль. Адрес, понятно – это ночлежка для своих, где ему предлагалось ночевать. Два дня я полежал, врачи сказали, что дело идет на поправку. На третий не вытерпел и дал деру. Нога вроде окрепла. Короче, я сбежал. Сел на поезд и рано утром прибыл на Николаевский вокзал. В Большой Гнездниковский я не пошел, успеется, отправился по адресу, который был в записочке. Нашел тот дом на Тверской, на нем действительно висела вывеска – фотоателье. На витрине красовались картинки всяких размалеванных девушек. Все совпадало. Хотя на самом деле, как я понял позднее, это был ночлежный дом, а еще точнее, воровской притон с девочками. Мне, конечно, оставалось одно – покараулить и схватить Артиста. Хотел доставить его в управление, благо Большой Гнездниковский рядом. Караулил я всю ночь, прохаживался напротив. Он не пришел. Но я дождался. Он, оказывается, не выходил из своего фотоателье. Не знаю, что он там делал столько времени, отсиживался, боялся чего-то. Под вечер вышел. Был какой-то поникший, усталый. В своем светлом пальто, но без шарфа, без шляпы. Как будто откуда сбежал. Я очень удивился. Дай, думаю, посмотрю, что будет дальше. Стою на другой стороне Тверской у Филипповской булочной из-за дерева наблюдаю.
Неожиданно из фотоателье к нему выскочила какая-то девица и повисла на шее. Я растерялся, думаю, что предпринять? Они поговорили. Потом он вытащил портмоне, дал ей несколько бумажек. Слава богу, она от него отлипла. Девица весело побежала к Триумфальной площади. Артист, постоял, подумал, куда ему идти и направился в сторону Скобелевской площади. Ну, думаю, на этот раз ты от меня не уйдешь. Мне надо было поторопиться. Я перебежал улицу, подошел к нему сзади, схватил его правую руку и вывернул. Он вскрикнул от боли, чуть не упал, колени у него подогнулись. Я чуток кольнул его финочкой под зад. Он снова вскрикнул, повернул ко мне свою искаженную рожу. «Кто вы?» И не поверил своим глазам. Вытаращился, слово произнести не может. Еще бы, видит перед собой парня, который обокрал его в поезде, от которого сбежал и вдруг этот парень оказывается в Москве, хватает его на улице. А я своей правой держу его также правую, а левой с ножичком у него перед носом помахиваю. И говорю ему на ушко:
«Ну что, падла, хотел от меня смыться? Думал все, обманул меня? Доехал в поезде спокойно один? Теперь в Москве, легавый тебя не найдет? Ну-ну, Артист, Боря с моря. Пока ты с девкой в постели баловался, я всю ночь тебя караулил, утром ты появился. Отоспался, чистенький, свеженький. А я вторую ночь не спал, думал, что проморгал тебя. Теперь настала моя очередь для баловства. Пойдешь со мной. И не вздумай брыкаться». Он думал, что я тот самый карманник из поезда, который вытащил его портмоне. Говорит, что денег у него нет, последние отдал девке. А я в лоб спрашиваю, пойдешь со мной добровольно или мне надо применить оружие? Он недоумевает, куда идти? Я говорю: в МУУР. Что это? Я ему объясняю. У него челюсть отпала. Он трясет головой, никак в толк не может взять, зачем я, в его глазах карманник, вор, такой же, как и он, собираюсь вести его к муркам, рехнулся, что ли? Предлагал откуп. Говорил, что у его московских пацанов есть деньги, он займет у них. – Кирилл рассмеялся. – Он так ничего и не понял. Потом стал мне доказывать, что знает всех московских главарей, что приехал на сходку с Сабаном, что он уже встречался с Пырей, был на Лубянке, участвовал там в захвате «мотора», и сбежал от легавых. Ему вечером надо в «Славянский базар». Предлагал мне вступить с ним в дело. Я все это слушал и думаю, как бы он не убежал. Ведь нога у меня не в порядке. И финочкой так легонько подталкиваю его сзади и тихо говорю ему: «Ты, Артист, Боря с моря, делай, как я говорю. Если не хочешь, чтобы я тебе продырявил твое коверкотовое пальто. Я милиционер, а не карманник, поэтому иди потихоньку вперед и не сопротивляйся. При малейшей попытке к бегству, стреляю. У меня приказ доставить тебя в МУУР живым или мертвым. Если хочешь остаться живым, веди себя прилично». Сели в пролетку. И доехали до Большого Гнездниковского. Расстояние небольшое. Пешком идти ему скрюченным было тяжело. Так что я его пожалел, все-таки человек немолодой, к тому же с заметным брюшком. Вот и приехали сюда. Артист не сопротивлялся. Он вообще сник, понял, что я не шучу, вел себя корректно.
– Ну и как тебе эта история? – усмехнулся Трепалов. – Представляешь, каково этому бедному питерскому: в поезде обокрали, в первый день приезда обстреляли на Лубянке, ты едва его не уложил навсегда, а через пару деньков его хватает парень, который обокрал в поезде. Ну, закрутилась катавасия. Хоть бери ручку и пиши в газету.
– Здорово, конечно, – закивал головой Сергей. – Надо же так обхитрить этого мазурика! А что было потом? – он повернулся к Кириллу.
– Сдал я Артиста внизу дежурному, его заперли в предварительную камеру. Пошел на второй этаж докладывать. Но Александра Максимовича не было, принял меня Артем Филонов. Как начальник расхаживал в этом кабинете. Такой важный. Он обрадовался, расспрашивал о связном. Я все рассказал про поезд, про схватку, его побег из поезда. Потом, как разыскал его в Москве. Филенок долго смеялся, жал мне руки, хвалил. Ваша Ирина напоила меня чаем, и я улегся спать на диван. Устал очень. А Филонов побежал вниз допрашивать Артиста. Уже после допроса он решил подключить меня к операции. Сказал, чтобы вечером я примерно в шесть часов позвонил в «Славянский базар», представился бы Артистом и попросил бы к телефону Сабана. Мы с ним и вопросы подготовили. Артист во время допроса сказал Филонову, что имя Мамонта Дальского – это пароль, Сабан его сам придумал. И Филенок вместе с Иринкой вырядились по-праздничному, пошли в «Славянский базар» – у них там было запланировано специальное мероприятие.
– Значит, встречу Артиста с Сабаном в «Славянском базаре» сорвали? – спросил напрямую Сергей.
– Да, это так. Это вопрос по существу, – согласился Трепалов. – Артист на допросе показал, что Сабан предложил ему так же прийти на блатхату к мадам Савостьяновой, встретиться там с Гришкой-Отрыжкой. И там же все обговорить. Но без Сабана. Он позже подключится.
– Но встречу Сабана и приезжего из Питера все-таки сорвали? – настаивал Сергей.
– Вот заладил! Признаю, – рубанул рукой воздух Трепалов. – Одно выигрываем, а другое губим. Молодые сотрудники повели себя неправильно. Воспользовались моим отсутствием. Понимаешь? – скривив губы, произнес Трепалов. – Я весь день находился на совещании в МЧК. Оставил за себя Филенка. И он начал тут командовать. Принял Лукина, провел с ним беседу, дал задание. А встрече на блатхате не придали значения. Просто забыли про нее, решили провести операцию в «Славянском базаре». Конечно, это верный ход, что Кирилл позвонил Сабану. – Трепалов похлопал его по плечу. – Это снимает с тебя часть вины. Но плохо то, что меня не поставили в известность. И Филенок скрыл, что изменил ход операции. Когда я вернулся, в управлении никого не было. Дежурный доложил, что Артист в камере, Филонов уехал, куда не сказал, Сомова была вместе с ним. Кирилл мне рассказал, что они отправились на операцию в «Славянский базар» и должны были скоро вернуться, доложить мне о результатах. Но чем позднее становилось, тем неспокойнее делалось у меня на душе. Я из управления не уходил, все ждал их. Тут позвонила телефонистка и сказала мне, что во время разговора Артиста с Сабаном, тот куражился, назвал себя Сафоновым Николаем Михайловичем. И признался, что захватил обоих – Иринку, которая представилась Клавдией, и Филенка, который представился Андреем. Сабан сказал, что парочку спрячет так, что мы их никогда не найдем, это месть за схваченного Капитана. Предлагает обмен на Капитана. И весь разговор. Потом позвонили из ресторации, сказали, что бандиты ограбили всех гостей. Мы взяли «мотор» и рванули в «Славянский базар», там был полный разгром. Официант Пилюгин рассказал, что Сабан самолично зарезал швейцара Пателеймона… – Трепалов от огорчения махнул рукой.