Михаил Крысин – Прибалтийский фашизм: трагедия народов Прибалтики (страница 82)
Сегодня же в странах Балтии открыто выходят книги, прославляющие Гитлера, Третий рейх и его прибалтийских пособников. К примеру, осенью 2005 года в Литве был опубликован роман писательницы Вайды Марии Кнабикайте «Лунный свет в темном окне», посвященный Адольфу Гитлеру, который, по мнению самой романистки, «до сих пор в искусстве не был изображен как настоящий человек с настоящей душой»[1457].
Другой типичный пример — откровенно антисемитские и антирусские книги адвоката Андриса Грутупса. Одна посвящена делу Дрейфуса во Франции, другая — делу Бейлиса в царской России[1458]. Но самой скандальной стала книга «Эшафот» (2007). Главный герой книги — палач народов Прибалтики обергруппенфюрер СС Фридрих Йеккельн. На том самом судебном процессе, о котором пишет Грутупс, бывший шеф СС и полиции в Прибалтике сам признал:
Андрис Грутупс не скрывает восхищения Йеккельном, «честно и мужественно» признавшим свою вину, другими аристократичными, интеллигентными немецкими генералами — видимо, оказавшимися на скамье подсудимых благодаря проискам злонамеренных евреев, русских варваров и предателей из числа латышей, родившихся в России, куда их выслал царский режим. Весь судебный процесс автор представляет как месть евреев, русских, поляков «благородному» немецкому генералу[1461]. Прогрессивные историки Латвии признали книгу направленной на пересмотр итогов Второй мировой войны в местном масштабе с целью «написать свою историю, а не довольствоваться правдой победителей». Тем не менее профессор Латвийского университета Инесис Фелдманис написал одобрительную рецензию на этот откровенный бред[1462].
И все это — восхваление фашизма и тех, кто воевал на его стороне, пропаганда ксенофобии, культурный и языковый геноцид «некоренного» населения, разделение на «граждан» и «неграждан», репрессии в отношении антифашистов, ветеранов, воевавших на стороне Красной армии, — происходит прямо перед носом Европейского сообщества, законы которого, с формальной точки зрения, рассматривают подобные действия как противоречащие «принципам демократии» и «конвенции о правах человека» [1463]. Но, видимо, для Латвии, как и для остальных республик Прибалтики, европейские парламентарии предпочитают делать исключение.
Наконец, третья проблема — уровень жизни, одна из самых актуальных проблем, если не для правителей прибалтийских республик, то, по крайней мере, для их народов. И это притом что во времена пресловутой «советской оккупации» уровень жизни латышей, литовцев и эстонцев был одним из самых высоких в Советском Союзе и даже по западным меркам был выше всякой критики. Даже нынешний президент Латвии Вайра Вике-Фрейберга в своих интервью зарубежным журналистам признает, что «главным приоритетом ее президентства, которое заканчивается в 2007 году, …является рост уровня жизни».
Для сравнения приведем некоторые цифры, характеризующие экономику стран Прибалтики после 15 лет независимости. По величине внутреннего валового продукта (ВВП) на душу населения, согласно данным 1999–2002 гг., республики Прибалтики находятся «позади Европы всей». Если этот пресловутый ВВП представить в процентах, взяв средний индекс ВВП по Евросоюзу за 100 %, то ВВП Люксембурга, например, зашкаливает за 189 %, Германия со своими 103 % составляет «золотую середину», а последние места занимают Эстония (42 %), Польша (39 %), Литва (39 %) и Латвия (35 %) [1464]. Так, в 2004 году прирост ВВП Латвии составил 8,5 % — наиболее крупная цифра во всем Евросоюзе, — а в предыдущие годы составлял 7,5 %. Однако уровень жизни остается по-прежнему низким: в том же 2004 году на душу населения приходилось в среднем лишь по 4.700 долларов ВВП (то есть включая и сверхдоходы олигархов, верхушки госслужащих и др.). По словам бывшего министра иностранных дел Латвии Яниса Юрканса, среднемесячная зарплата в Латвии составляет 100 латов или 150 евро, а пенсия — всего 60 латов[1465].
Добавим к сухой статистике несколько живописных штрихов.
В Риге с 1990-х гг. то и дело проходили манифестации против нищеты, низких зарплат, высокой квартплаты, насильственного выселения людей из их квартир, реприватизации частной собственности (то есть возвращения собственности бывшим хозяевам, владевшим ею до 1940 года, или их потомкам, в числе которых и семья нынешнего президента Латвии Вайры Вике-Фрейберга). Власти отвечают обвинениями в адрес своих «граждан» и «неграждан». Так, премьер-министр Латвии Айгар Калвитис в ответ на очередную такую демонстрацию назвал это «нецивилизованными методами борьбы»[1466].
Так, 16 августа 2005 года митинговали латвийские полицейские. Они жаловались на задержки зарплаты (долг правительства перед служащими полиции составлял на этот момент 3 млн долларов), а также отсутствие социальных гарантий, плохие условия работы, устаревшую технику. Из-за этого около 800 человек уже покинули службу[1467]. 2 октября того же года в Риге прошла еще более массовая демонстрация против нищеты. Ее участники требовали повышения зарплаты госслужащих — от учителей и врачей до чиновников МВД, которые получают менее 140 евро в месяц, тогда как официальный прожиточный минимум составляет 150 евро в месяц[1468]. Даже несмотря на вступление в Евросоюз, зарплата большинства людей в Латвии остается ниже прожиточного минимума — ее не хватает даже на то, чтобы оплатить квартплату или учебу в вузе[1469]. Да и откуда взяться высокому уровню жизни, если часть предприятий, построенных в Латвии в советские годы, закрыта, разорена и скуплена по дешевке европейскими компаниями, а другая приносит прибыль в основном своим хозяевам? Например, заводы «RAF», производившие микроавтобусы для всего Советского Союза, в 1990-е гг. были закрыты как «наносящие вред экологии»[1470].
Пыталовский район Псковской области — тот самый, на который претендуют латышские националисты, — стал для латышей, по выражению обозревателя российского телеканала НТВ, «местным шопингом». Здесь стоят очереди машин с евросоюзовскими номерами. Их хозяева скупают на Псковщине продукты, сигареты и прочую продукцию, которая стоит здесь значительно дешевле, чем в «цивилизованной» и «европеизированной» Латвии. Разумеется, с целью перепродажи своим соотечественникам, которые уже плачут от евросоюзовских цен…[1471]
Не лучше дела обстоят и в независимой Эстонии. На эстонско-российской границе выстраиваются очереди автомашин. За бензином… В России литр бензина летом 2005 года стоил 15 рублей 90 копеек, а в Эстонии — на 10 рублей дороже (в пересчете с евро на в рубли). Поэтому многие автомобилисты и просто спекулянты закупают в России по 100 литров бензина, чтобы потом перепродать его в родной Эстонии[1472]. И это опять же в тех самых районах, которые эстонские националисты считают «своей территорией»…
Все три проблемы современных стран Балтии тесно связаны между собой.
Так, межнациональная рознь в странах Балтии в годы перестройки искусственно разжигалась теми, кто слишком торопился получить независимость, а сегодня — теми, кто стремится направить недовольство народа из социального русла в национальное.
Национализм всегда был порождением социальных проблем. Точнее — самым худшим методом их решения. В советские времена мой отец, объездивший в качестве туриста (в то время туризм являлся одним из видов спорта) весь Советский Союз — Тянь-Шань, Кавказ, Среднюю Азию, Карпаты, Урал, Прибалтику — два дня жил на хуторе у одного эстонского крестьянина. Как гость! Совершенно бесплатно! И так же принимали его в других советских республиках.
Даже в 1992 году верховный комиссар по делам национальных меньшинств при СБСЕ[1473] М. ван дер Стул, побывав в трех прибалтийских республиках, отмечал, что среди простых людей там «нет конфликтов, нет враждебности. Люди живут как добрые соседи»[1474]. Но, видимо, для правящей элиты выгодно разжигание межнациональной розни. Корни этой политики можно проследить еще с конца 1980-х — начала 1990-х гг., когда прибалтийские националисты, желая прийти к власти, пытались исключить из политического процесса всех потенциальных оппонентов и прежде всего — «инородцев» в лице русскоговорящих и иных меньшинств, даже несмотря на то, что поначалу многие русские жители прибалтийских республик поддерживали идею независимости.
Горькое разочарование наступило лишь в 1990-е гг. Причем не только среди русских, поляков, белорусов, евреев и прочих «недочеловеков», «неграждан», «оккупантов» и т. п., но и среди самих латышей, литовцев, эстонцев.
Вспоминает бывший литовский националист Валдас Анелаускас, эмигрировавший из СССР как диссидент в 1989 году, ныне один из 800 тысяч американцев литовского происхождения, интересы которых так самонадеянно пытается представлять всему миру «Литовско-Американское сообщество»: