Михаил Кравченко – Последний Контакт (страница 20)

Астра подняла на него глаза – всё ещё красные, но уже спокойные.

– Не “зоопарк”, – сказала она. – Микроклимат.

Кулуп не улыбнулся, но голос у него стал мягче:

– Условия для тех, кто падает с неба раз в… десять тысяч лет. Можно сказать, нас встретили по инструкции.

И снова наступила тишина: самовар поблёскивал боком, на стенах висели ихние звёзды, а в шкафу жил голос, который только что свёл человеческую гордость к аккуратной дроби и двум нулям.

Кулуп долго молчал после разговора про “микроклимат” и “десять тысяч лет”. Потом, как всегда, сделал то, что у него получалось лучше всего: выбрал один вопрос и вбил его в реальность, как штырь.

Он повернулся к шкафу, где жил голос планшета, и сказал спокойно, но очень прямо:

– Почему они за два миллиарда лет не принялись осваивать космос? Почему у них такая… как бы помягче… примитивная техника?

Планшет ответил без паузы, ровно.

– Их никогда не восхищала перспектива летать по пустоте в тесных коробках.

– Уточнение: за длительный период они сталкивались с цивилизациями иных физических режимов, включая “иные измерения” в вашем приближённом языке.

– После этого мотивация “лететь по пустоте” стала ещё менее осмысленной. В их системе целей это абсурд.

Флюкс прищурился.

– Подожди… “иные измерения”?

Кулуп не дал разговору уйти в сторону – он уже держал следующий вопрос.

– И последний, – сказал он тем же тоном, каким задают вопрос на экзамене.

– А у них деньги есть?

– Нет, – ответил планшет. – У них плановая экономика. План составляет в основном ИИ. За миллиардные промежутки это стало поведенческим рефлексом: распределение и учёт выполняются почти бессознательно.

Кулуп кивнул, будто услышал подтверждение чему-то, чего сам не мог сформулировать.

– Тогда почему на аэродроме вся техника старая? Тоже не нужна?

– Иногда нужна, – сказал планшет. – Просто техники в десятки раз больше, чем требуется в среднем.

– Часть разбирают на запчасти. Остальное простаивает.

Кулуп поднял брови:

– А государства у них есть?

– Нет государств, – ответил планшет. – Нет народов.

– И нет сложного языка в вашем понимании.

– Звуки, которые вы слышите, чаще являются пением, эмоциональными сигналами, ритмами присутствия.

– Информацию они передают высокоскоростным методом, почти бессознательно: через люминесценцию в фасетках верхней пары глаз на стебельках.

Повисла тишина. Такая, в которой даже Флюкс не нашёлся сразу, что сказать.

Кулуп наконец произнёс медленно, как будто пробовал фразу на вкус и сам не верил, что она вообще может быть сказана:

– Здрасьте приехали. Рыбоконь какой-то невероятный… суперцивилизация, летающая на опилках…

Он посмотрел на Астру, потом на Флюкса, потом снова на шкаф.

– И без денег. Без государств. Без языка. И при этом… два миллиарда лет.

Астра тихо фыркнула, но без смеха – как человек, который уже устал удивляться.

Флюкс наконец сказал то, что давно висело в воздухе:

– Может, это и есть главный урок… что “высокое” не обязано быть похожим на нас.

Няшка наверху, на своём шкафу-диване, оставалась почти неподвижной. Только где-то в волосах на секунду едва заметно мерцнули два кончика стебельков – и снова всё стало как прежде: купол, карты неба, самовар, коробочки с едой… и три человека в тесных коробках, которые внезапно узнали, что тесные коробки – далеко не вершина разума.

Кулуп призадумался.

– А диски в ушах, наверное… тепловое зрение? – спросил он уже понимающим тоном.

– Да, – ответил ИИ.

– А спектральный диапазон зрения?

– 300–1100 нм, – ответил ИИ.

– А разделения полов, наверное, вообще нет? – спросил Кулуп каким-то голосом, как будто поймал нить.

– Нет, – ответил ИИ, – как вы и ожидали.

Кулуп кивнул, и тихо сказал:

– Я просто начинаю понимать, на какую опасность мы наткнулись.

– А как же они размножаются? – не выдержал он. – На фабриках их выращивают? Партеногенез?

– Нет, – ответил ИИ. – У них физиология в высокой степени идентична нашим пернатым, но из-за сверхдлительной жизни, в клоаке поочерёдно развиваются то женские, то мужские клетки. Хотя размножение происходит крайне редко. Это уже нюансы, которые мне не сообщили до конца. Объяснили только, что они несут яйцо, которое потом, как кенгуру, перекладывают себе в сумку в районе пупка. Молочные железы у них тоже есть: две сверху и две в сумке, слаборазвитые. Детёныша подкармливают обычной едой сразу после рождения.

– Про какую опасность ты говоришь? – поинтересовался Флюкс.

– Ну, во-первых, мы неудачно сели: там, где корабль, нечем дышать просто из-за плотности воздуха, а здесь нас не найдут по определению.

Кулуп выдержал длинную паузу.

– А во-вторых… Ты посмотри на всё это “няш-мяш”. На эти детские домики. На это неприличное для разумного существа вылизывание себя. Что прилично кошке – неприлично человеку, понимаешь? Весь их вид – это просто культурная бомба. Всё это полуживотное блаженство, которое мы тут объективно наблюдаем. Подумай. Это разрыв всех к чертям шаблонов.

Он снова замолчал на секунду, как будто проверял, не перегнул ли, и продолжил ещё тише, но жёстче:

– Это же как специально сделано, чтобы свести, к примеру, молодёжь с ума. Представляю толпы квадроберов на наших улицах, вылизывающих себя… Все наши ценности оказываются высмеяны. Всё “устойчивое развитие” оказывается сводится к тому, чтобы стать полуживотным, у которого прямой доступ в интернет из мозга. И можно миллиарды лет лежать и вылизывать себя.

– Все концепции – религиозные, материалистические – относительно смысла жизни оказываются высмеяны практически бессмертными гедонистами-инопланетянами. Ты посмотри на их внешний вид: это как лярвы какие-то, адские существа, образ которых мы сейчас впустим в незрелый и нестабильный человеческий мир. Чем это закончится? Это похлеще несовместимости биосфер. Это вирус информационный.

Кулуп закончил.

Все молчали.

Астра захохотала – так, что сама чуть не подавилась. После всех этих чихов и чаёв она и правда была как пьяна: не “весёлая”, а как будто нервная система решила сбросить лишнее напряжение самым простым способом.

Флюкс, стараясь держаться за рациональность как за поручень, сказал:

– Вообще-то у землян нет пары миллиардов лет. И у Солнца тоже. Нам космос осваивать надо, нравится это кому-то или нет.

Кулуп посмотрел на него устало и ответил почти без злости – просто как человек, который уже видит перед собой другую шкалу времени:

– Построил купол хоть на соседней планете – и живи себе, вылизывайся. Широкополосный доступ в мозг всего интернета. Это ужас… Что мы будем писать в отчётах?

Он замолчал, будто собирался, а потом, почти дословно, выплюнул будущий абзац:

– “Няш-мяш хлопали большими ресницами, сказали, что пару миллиардов лет тут себя пока вылизывают, уже пару тысяч таких, как мы, обезьянок словили из космоса… а теперь все эти обезьянки мертвы, цивилизаций их нет”.

Астра снова хихикнула – уже тише, но не могла остановиться, и вытерла глаза рукавом, как будто смех тоже был разновидностью слёз.