Михаил Кравченко – Последний Контакт (страница 19)

Астра первой нашла воздух для звука:

– Просторные… вольеры?

Флюкс смотрел в одну точку, и по его виду было непонятно, он сейчас смеётся внутри или пытается не ругаться вслух.

Кулуп, как всегда, выбрал тон человека, который фиксирует абсурд не эмоцией, а протоколом:

– Уточнение, – сказал он в сторону шкафа. – “Зоопарк” в вашем смысле – это что?

Няшка на шкафу не изменилась. Где-то вверху шевельнулся силуэт, как будто она просто переложила лапу. Её посвистывание стало чуть длиннее, но всё равно тихое, фоновое – как шум вентиляции.

Астра посмотрела на Флюкса.

– Ну что, – сказала она, уже почти спокойно, – мы же хотели в мэрию. Поздравляю: мы пришли.

Флюкс наконец выдохнул:

– Слушай… если у них зоопарк лучше обсерватории, то мне страшно представить, какая у них обсерватория.

Кулуп не улыбнулся, но глаза у него стали внимательнее.

– Это не угрозы, – сказал он тихо. – Это их форма заботы. Они правда считают, что делают правильно.

И снова повернулся к шкафу:

– Передайте “глубокому соболезнованию”, что мы не просили “вольер”. Мы просили инструкции, связь и помощь с возвращением.

Шкаф молчал секунду, будто переводил не слова, а саму идею “возвращения” в свой язык.

И где-то наверху, на своём диванчике, няшка оставалась большой спокойной кошкой

– как будто всё это, включая “зоопарк”, было чем-то совершенно обычным.

Планшет не стал держать паузу “для драматизма”. Он как будто быстро куда-то “сходил”, отстрелялся по протоколам – и вернулся с уточнениями тем же деловым тоном, только теперь уже без крика, почти буднично.

– Уточнение принято, – сказал он. – “Зоопарк” в местном значении – это место с регулируемым микроклиматом.

Кулуп чуть наклонил голову:

– То есть… не клетки.

– Не клетки, – подтвердил планшет. – Микроклиматические секции. Условия на планете сильно различаются; некоторым видам нужны специфические параметры. Это логично.

Астра медленно выдохнула, и в этом выдохе было: “ну хоть так”.

Планшет продолжил, как будто зачитывал справку к инструкции:

– Зоопарки почти пустые. Их не используют “для интереса”. Они существуют как резерв на редкий случай внешнего падения. В среднем раз в миллион лет с неба падает кто-то вроде вас. Требуется место временного размещения.

Флюкс, не меняя позы, произнёс:

– Приятно быть статистикой.

Кулуп поднял палец, но не перебил – ждал, пока поток завершится.

– Вы сейчас находитесь в обсерватории, – сказал планшет. – Если помещение вам подходит, допускается пребывание здесь. Дополнительно: вам разрешено использовать каталоги для поиска вашего “Солнца” и ориентировочной навигационной привязки.

Астра невольно посмотрела на карты и снимки на стенах – теперь они вдруг стали не декорацией, а инструментом. И тут же, почти машинально, подумала: а что, если правда попробовать найти своё?

Планшет продолжил сухо:

– Починка вашего корабля невозможна. Требуемые технологии отсутствуют. Это не отказ из вредности. Это констатация.

Кулуп тихо сказал:

– Понятно.

– Дополнение: на планете избегают дальнего радиоизлучения и иных способов “фонить” в космос, – продолжил планшет. – Поэтому отсутствуют средства дальней связи.

Флюкс посмотрел на тарелку под куполом – уже иначе, как на вещь, которая может слушать, но не отвечает.

– И почему так принципиально? – спросил он.

Планшет ответил без пафоса:

– Потому что если “фонить”, падения внешних объектов происходят значительно чаще. По оценке местной стороны – примерно в сто раз. Это создаёт проблему размещения и контроля.

Кулуп усмехнулся одними глазами:

– То есть… они выключили вывеску “заходите”.

Астра положила ладони на колени, посмотрела на своих – и сказала неожиданно спокойно:

– Ладно. Значит, мы не “в клетке”. Мы в… климатическом приёмнике для редких гостей. И в обсерватории, если повезёт.

Флюкс кивнул, но лицо у него оставалось жёстким.

– И всё равно вопрос тот же, – сказал он. – Что мы делаем дальше?

Планшет помолчал секунду, будто выбирал формулировку “человечески”.

– Дальше: ожидайте инструкций. Вероятнее всего вам предложат безопасные условия, питание и ограниченную коммуникацию. Рекомендация: не пытайтесь самостоятельно организовать дальнюю передачу. Это нежелательно для местной стороны.

В зале стало тихо. Сверху, на своём шкафу-диване, няшка оставалась почти неподвижной – как будто весь этот разговор был не для неё. А Астра смотрела на звёздные карты и думала, что впервые за долгое время у них появилась странная роскошь: время. Не их выбор, не их план – но время, в котором надо решать, как вести себя, чтобы не стать тем самым “выпадающим раз в миллион лет”, которого хочется убрать с неба обратно… или хотя бы разместить так, чтобы он никому не мешал.

Флюкс резко развернулся к шкафу – так, будто хотел взглядом вытащить из него планшет вместе с голосом.

– Ты думаешь, они тебе правду говорят?! – выкрикнул он.

Планшет ответил сразу, ровно, без обиды – как отвечает прибор, который считает, что вопрос про правду решается не интонацией, а согласованностью.

– Они не скрывают особенностей своего вида и того, как у них устроена жизнь. Объяснение внутренне согласовано и выглядит логично.

– Даже если коэффициент “в сто раз” завышен ради безопасности, сама идея остаётся: активное “свечение” в эфире повышает вероятность внешних визитов.

– Арифметика простая. Они сказали: без фона – “примерно раз в миллион лет”. Если умножить частоту на 100, получится “примерно раз в десять тысяч лет”.

– Десять тысяч лет – это меньше, чем длительность человеческой цивилизации в привычном смысле слова. То есть такая редкость укладывается в то, что мы просто не успели бы накопить статистику.

– И по нашим наблюдениям космос не выглядит “густонаселённым”: мы не встречали действующих соседей и не слышали устойчивых, однозначных сигналов.

В помещении повисла тяжёлая тишина – не “мрачная” нарочно, а такая, когда слова вдруг оказываются больше комнаты.

Астра сидела, обхватив пустую чашку ладонями, и смотрела на карты звёздного неба так, будто впервые заметила, что это не “красиво”, а настоящее расстояние. Кулуп молчал, опустив взгляд, как человек, который мысленно прогоняет цифры ещё раз – хотя цифры уже никуда не денутся.

Высоко в дальнем углу няшка оставалась почти неподвижной. Иногда шевелился силуэт. Всё.

Флюкс наконец выдохнул и пробормотал, уже тихо:

– Ну и повороты за последний день…

Он поднял глаза к закрытому разрезу купола – как будто там должна быть ночь, просто задержалась.

– Когда тут ночь-то… – сказал он почти шёпотом. – А её нет…

Он помолчал и добавил, устало, без позы:

– В зоопарк, что ли, пойти спать? Чихать вот не хочется, как Астра… может, там и правда лучше.