Михаил Козырев – Чорт в Ошпыркове (сборник) (страница 16)
– Да по евонному делу и никакого жалованья не хватит, – вмешался в разговор третий, – весь уезд из конца в конец за месяц исколесит!
– Ну да… Посмотришь на него – инда жалко становится… Ни тебе дождь, ни тебе жара, ни тебе холод – все одно: бреди, голубчик. Прямо жалость!
– А вот бы надумать мужикам дать ему лошадь, – вмешалась в разговор баба.
– Ишь, высунулась! Коли такая жалостливая, запрягай свою да и вези!
– Как же сказал: запрягай! Мне навоз возить нужно!
Мужики засмеялись.
– Ну так помалкивай!
К разговаривающим приблизился бравый милиционер, шапка на отлете, револьвер на боку. Крестьяне посторонились.
– О чем разговариваете, граждане? – спросил милиционер.
– Да вот про агронома нашего толкуем… Ходит пешком, иной день верст сорок отмахает… И умается же, сердешный, инда жалко. Придет куда – и рта раскрыть не в силах.
– Так что же вы ему подводы не дадите? Он уж у меня был, жаловался, да я-то что могу? Говорю: не обязаны.
– Верно, что не обязаны! Правильно!
– А теперь сами жалеете! Сговорились бы, дали лошадь… Даете же мне, когда нужно, хоть и не обязаны!
– Ишь что сказал! Тебе! Тебе-то нельзя отказать, а вот агронома возить – разве это стоющее дело!
– Нестоющее дело! – подтвердил другой крестьянин. – Если мы тебе не дадим, так ты нас из-за одного самогона по судам затаскать можешь! А то – агроном! Что он нам сделает?
– Агроном для нас ничего, окромя хорошего, сделать не может – согласились остальные, – чего же ему зря подводу давать?
По дороге на станцию догоняют друг друга два крестьянина.
– Ты куда, Митрич, осоку-то везешь? В кооперацию?
– А ты со всей деревни прошлогоднее одонье собрал – тоже, небось, для кооперации?
– Она, матушка, выручает! Куда бы еще с таким добром сунулся? Больно уж там скупщик хороший – Иван Никитыч! Душа-человек!
– Что говорить! Такого человека с огнем поискать! Болот у нас – прорва. Мы всех-то и не выкашивали – кому осока нужна? Привожу в кооператив, а он, скупщик-то, посмотрел, пощупал:, «Хорошее, говорит, сено!» Я ему: «А хорошее, так прибавь пятачок!» Три копейки прибавил.
– Три копейки! Я тоже намедни прошлогоднего сена два воза привез – погнило оно у меня немножко, никто не брал…
– А он, вестимо, взял?
– Взял!
– Хороший человек! Сидора нашего знаешь? Он яровой соломой воз навалил да сенца подмешал, привозит в кооператив: «Покупай, говорит, тимошку!» Так за тимошку и продал…
– Эх, у меня этой тимошки воза три наберется… Вот жалость-то… Ну да потом привезу…
Граждане подъезжают к кооперативу. У ворот возов пятьдесят: кто с осокой, кто с одоньем, кто с овершьем, кто с яровой соломой.
– Ишь ты! Прознали! Пожалуй, и череду не дождешься…
– А ты смотри, они не по домам ли разъезжаются? Никак не берут?
– Ну, не берут! Возьмут! Хороший он больно человек-то!.. Подъезжай к воротам!
У ворот стоял новый скупщик. Заметив наших приятелей, он закричал:
– Эй, вы! Сено! Опять дерьмо привезли? Не возьму!
– Как же так… Иван Никитыч всегда у нас брали…
– Иван Никитыч! Нету теперь Ивана Никитыча!
– Вот так штука, – говорили крестьяне, возвращаясь домой с полным возом, – куда теперь это дерьмо продашь?.. Был один хороший человек, и того прогнали… Вот чёртова власть…
– Да, не любят у нас таких людей, которые хотят добро крестьянину сделать…
Плакальщик
Умер на селе комиссар: ни панихиды, ни креста, а зарыли у самой церкви. Поп говорит:
– Божье место опоганили.
И пришлось ему ночью идти как раз через кладбище: плачет кто-то на комиссаровой могиле. Кому по таком плакать?
– Небось душа креста ищет…
Подошел, перекрестился:
– Отвечай кто есть, дух или добрый человек?
А тот цап его за рукав:
– Плачь со мной!
И к земле пригибает. Поп упирается:
– Он мне ни брат, ни сват…
И думал – драла, а тот как вскочит да длиннущий револьвер на попа:
– Плачь, сукин сын!
Присел поп на корточки, опустил голову и заплакал.
Крепкий сон
Шли путем-дорогою два крестьянина. Видят, развалился кто-то посредине дороги и таково-то крепко спит, во все носовые завертки заворачивает.
– Кто ж это спит, – подумали они. – И время-то самое что не на есть рабочее.
И заспорим.
Одни говорят:
– Это никто другой, как председатель комитета взаимопомощи спит. Два года, как его на эту должность выбрали, – а что от него видим?
Другой говорит:
– Нет, это кто-нибудь из ревизионной комиссии кооператива. Вишь, как храпит… У него из-под носа разворовывают, а он хоть бы что…
Спорили, спорили, ни к чему не пришли.
– Идем, – говорят. – назад в деревню у умных людей спросим.
Вернулись в деревню. Навстречу им тетка едет.
– Рассуди, – говорят, – тетушка, наш спор. Идем мы путем дорогою – видим в дороге человек спит в таково-то сладко похрапывает…
– Знаю, – отвечает она, – это наш женотдел спит… Стонем от мужниных кулаков, а никакой защиты не видим…
Один отвечает:
– Нет, тетушка, ты ошиблась. Это комитет взаимопомощи… Разве женотдел может так сладко нахрапывать…