Михаил Коротков – Парижский мир. Книга третья: падение гегемона. Часть I: Время недежд (страница 11)

Утром 11 (23) октября турки открыли огонь по русским пароходам «Прут» и «Ординарец» и восьми буксируемым ими канонерским лодкам, проходящим по Дунаю в патруле мимо крепости Исакчи по приказу генерала А. Н. Лидерса. На мостике был убит командующий отрядом капитан 2 ранга А. Ф. Варпаховский, став первой жертвой Восточной войны.

20 октября (1 ноября) Николай I, получив турецкий манифест о войне, вынужден был подписать свой: «О войне с Оттоманской Портою», и тем «выстрелил себе в ногу» 89.

2 ноября (21 октября) турецкие войска стали переправляться на левый берег Дуная и создавать плацдарм для наступления на русскую армию. Боевые действия начались.

Во многом сюжет Восточной/Крымской войны будет связан и обусловлен действиями флотов противоборствующих сторон на Черном море, однако изучая труды современников возникает ощущение, что у российского императора и его приближенных не существовало четкого понимания, как в условиях войны должен действовать флот, и кто морскими силами должен руководить. Этот вывод основан на том, что судьбоносные поручения флоту порой отдавали лица, не имеющие к нему никакого отношения. Например, министр императорского двора граф Адлерберг Владимир Федорович90 в сентябре 1853 года в письме графу Меньшикову (в то время морскому министру) советует «как лучше употребить флот в нынешнюю осень и наступающую зиму». Свое письмо он заканчивает словами: «Его величество не дозволяет себе положительного мнения в деле морском, недостаточно ему знакомом» и поэтому государь желает, чтобы князь Меньшиков представил «свое мнение с полной откровенностью» 91.

Приводя данный сюжет в своей книге А.М. Зайончковский упоминает уже известную на тот момент записку адмирала Корнилова,92 который, безусловно, являлся специалистом в морском деле. И вот что предлагает Корнилов:

Признает осеннее и зимнее крейсерство в Черном море затруднительным, а около Босфора даже опасным и мало действенным, поскольку российские парусные суда «не могут держаться возле берегов, где смело проходят турецкие пароходы»;

Предлагает другое средство мешать плаванию турок – занять гавани на европейском и азиатском берегах, где учредить наблюдательные посты флота; прикрыть их пароходами;

Наиболее подходящими для этой цели он считал Сизополь и Синоп, поскольку оба этих пункта находились на пути движения турецкого флота к театру боевых действий, к тому же были удобны для удержания их с суши малыми силами, кроме того их гавани могли вместить в себя значительное число кораблей.

Предложение Корнилова не было исполнено, так как разрушало последнюю надежду императора Николая на мирное разрешение конфликта с Англией и Францией. Эту надежду постоянно подпитывал посол в Лондоне Бруннов, который писал государю, что «напугал» англичан заявлением, что вход их в Черное море и прикрытие турецких гаваней «все равно, что объявление нам войны». [Авт. – эта «глубокая» мысль красной нитью проходит через многие поколения российских политиков. Именно в таких выражениях (про «объявление нам войны») российские дипломаты пытаются «напугать» нынешнюю «Коалицию желающих 2025 93 », каждый раз, когда они переступают очередную «красную линию». Поскольку за этим никогда ничего не следует – страшилка воспринимается как блеф.] В Лондоне на страшилку совершенно откровенно и правдиво отвечали, что «доколь мы не атакуем турецких портов, то их флот не войдет в Черное море» 94. Собственно, это они и исполнили, после того, как русский флот атаковал турок в Синопе.

А пока, видимо, вера в «напуганных» Брунновым англичан и французов была столь сильна, что действия западных флотов наперед не просчитывались, а их состав не анализировался. Николай, прислушиваясь к советам «великих флотоводцев двора» решает: «после начала турками действий, флоту наносить им возможный вред, забирая отдельные суда, пересекая сообщения вдоль берега и даже бомбардируя Кюстенджи, Варну или какой-либо другой пункт. Ежели же турки выйдут со своим флотом и захотят зимовать где-либо вне Босфора, то позволить им исполнить эту глупость и задать им Чесму 95 ».96

Похоже русский царь совершенно не верит во вмешательство англо-французской эскадры. Так, одно из писем князю Меньшикову он заканчивает высокопарными словами: «Аминь и к делу! С нами Бог, а исполнители правого дела князь Меньшиков и Черноморский флот и потому – честь и слава!» 97.

То есть, как легко видеть, с мыслями действительного флотоводца (адмирала Корнилова) никто из царедворцев не считается. Решено – крейсерствовать. Меньшиков (который понимал в морском деле чуть более) лишь позволяет себе робкие опасения «как бы действия на Черном море не помешали мирным переговорам». А они помешали! Хотя, чего уж лукавить – никто остановить приближающуюся войну уже не мог.

Описывая операции российского флота на Черном море, следует остановиться на действиях трех корабельных группировок, выполнявших разные (но взаимодополняющие друг друга) задачи. Рассмотрим хронологию их действий в предвоенный и начальный военный период.

Вице-адмирал Павел Степанович Нахимов

Черноморская эскадра только что завершила переброску 13-й дивизии на Кавказ и ей ставится новая задача (противоположная выводам из записки Корнилова) – установить крейсерство у берегов Турции, и особенно на сообщении Константинополя с анатолийскими приморскими городами. Туда под руководством вице-адмирала Нахимова направляется корабельная группа в составе: 4-х 84-х пушечных линейных кораблей, 3-х фрегатов, 2-х бригов и 1-го парохода-фрегата, которая должна была пополняться, по ходу движения, находившимися между Крымом и Босфором крейсерами. Целью этой эскадры являлась та же самая цель, которая была поставлена ранее отправленным на пути турецкого сообщения крейсерам: желание ввиду ожидаемого разрыва с Турцией, иметь у ее берегов некие морские силы. При этом эскадре разрешалось находиться в виду турецких берегов, но враждебных действий было предписано не предпринимать, поскольку война не была объявлена. Нахимову не было известно, что после того, как он 11 октября ушел в морской поход, 12 октября турки открыли военные действия у крепости Исакчи.

Вице-адмирал Владимир Алексеевич Корнилов

Сведения об открытии турками боевых действий у крепости Исакчи Корнилов получил, находясь в Одессе. Он немедленно прибыл в Севастополь и, поскольку являлся начальником штаба Черноморского флота, немедленно оповестил флот о деле под Исакчи. В целях противодействия туркам в Черном море были сформированы три эскадры кораблей:

Парусная, под флагом контр-адмирала Новосильского (4-е 100-пушечных линейных корабля и 2 фрегата);

Парусная, под флагом контр-адмирала Вульфа (4 корабля);

Пароходная, под флагом контр-адмирала Панфилова (4 парохода).

Парусные эскадры предназначались для защиты рейда и, при необходимости, борьбы на море, пароходная – для проведения рекогносцировок.

Сам же Корнилов, согласно полученных высочайших указаний, должен был провести обширную рекогносцировку и осмотреть Кальякский и Бургасский заливы, спуститься мимо Босфора к мысу Кефкен-Аден, на меридиане которого встретиться с эскадрой Нахимова.

В целях оповещения Нахимова об изменившейся обстановке (о войне) к нему был срочно отправлен корвет «Калипсо». Сам же Корнилов, подняв свой флаг на пароходе «Владимир», смог выйти в море только 23-го октября, так как по прибытию в Севастополь, не нашел там всех пароходов в сборе. За «Владимиром» следовали пароходы «Громоносец», «Одесса» и «Херсонес». Сразу следует отметить, что действия эскадры Корнилова «по рукам и ногам» была связана дипломатической неразберихой, которая существовала в описываемое время. Чего стоила только переброска 13-й дивизии на Кавказ. Горячие головы гадали, не является ли этот поход флота десантом на Варну или, чего доброго, в Трапезунд? Однако обошлось, но даже с началом войны Корнилову было предписано соблюдать осторожность и вступать в бой с турками только в крайнем случае. Он должен был незаметнее и подробнее осмотреть неприятельские бухты и известить Нахимова и Севастопольскую эскадру, если в море выйдет превосходящий в силах неприятельский флот. Хочу обратить внимание читателя, что и здесь, при постановке задач на рекогносцировку, не принимается в расчет англо-французская эскадра, будто бы ее и не существует. Однако я вновь возвращаюсь к официальному заявлению англичан: «Доколь мы (авт.-русские) не атакуем турецких портов, их флот не войдет в Черное море».

Загадка остается: русская эскадра находится в готовности атаковать противника, почему же англо-французский флот не принимается в расчет?

Утром 24-го октября Корнилов подошел к Сулину98, там от экипажа австрийского парохода он узнал, что флоты западных держав начинают занимать позицию в Байкосе99, и часть их кораблей осталась в Галиполи; турецкий же флот не покидал Буюк-Дере, но там готовится особая эскадра для следования в Батум. Западным флотом, по установившейся уже пагубной привычке российских флотоводцев, Корнилов не заинтересовался, а продолжил исследование турецкого побережья, продвигаясь вдоль берега к югу, и рассредоточив свои пароходы таким образом, чтобы скрыть их численность, но, чтобы в случае необходимости, они имели возможность прийти на помощь друг другу.