26-го октября эскадра Корнилова при сильном морском ветре находилась в 30 милях от Босфора, откуда вице-адмирал отправил пароходы «Громоносец» и «Херсонес» с донесениями в Севастополь и Одессу, сам же на «Владимире» и держа в 5-ти милях за собой «Одессу» направился к Константинопольскому проливу. В 4-м часу дня он подошел настолько близко, что различил уже стоящие на рейде пять турецких фрегатов, корвет и пароход, и чем вызвал среди турок большое замешательство. Однако приближались сумерки, и, оценив высокий риск израсходовать все топливо, Корнилов принимает решение возвращаться в Севастополь. При этом ему пришлось отказаться от встречи с эскадрой Нахимова, которому он не имел сказать ничего нового. Однако один из пароходов, который Корнилов отправил с донесением, волею судьбы и сам того не желая, получил важные сведения о нахождении в Черном море еще одной крупной турецкой эскадры, о которой не было известно ни Корнилову, ни Нахимову. Это произошло так: пароход «Херсонес», разлучившись с «Владимиром» для следования в Севастополь, увидел в 2 часа пополудни к северу от себя эскадру из 6-ти судов большого ранга, которую он принял за эскадру Нахимова, и поворотил к «Одессе», чтобы предупредить об этом. Из-за сумерек на «Одессе» не заметили сигналов «Херсонеса», который к тому же неожиданно обнаружил южнее от себя три корабля, фрегат и пароход под турецкими флагами, и, желая предупредить Нахимова, бросился вслед обнаруженной ранее эскадре, но к счастью для себя, не догнал ее. Когда 28 октября Корнилов прибыл в Севастополь и получил сведения от «Херсонеса», пазл сложился: в Черном море находилась еще одна турецкая эскадра, и о ней ничего не было известно.
Адмирал Лазарь Маркович Серебряков100
Командовал силами береговой линии Черноморского флота; главной его задачей являлась поддержка частей Кавказского корпуса с моря.
Еще 8 июня, как только в Севастополе было получено известие о враждебных намерениях горцев, подчиненный Серебрякову и крейсировавший у восточных берегов Черного моря отряд кораблей был усилен новыми судами и подразделен на два отряда:
Северный, с центром в Новороссийске (1 фрегат, 1 корвет, 4 брига, 1 тендер);
Южный, с центром в Сухум-Кале (1 фрегат, 1 корвет, 1 бриг, 2 шхуны, 1 тендер).
Всем кораблям предписывалось помимо выполнения основных задач, иметь тесные сношения с гарнизонами укреплений береговой линии, а также оказывать всяческое содействие транспортам Кавказского ведомства, вплоть до пополнения их экипажей.
Негостеприимные берега Кавказа (шалили горцы) заставляли российские крейсера в штормовую погоду держаться подальше от берега; этим пользовались турецкие пароходы – проходя в шторм возле берега, они ускользали от обнаружения, что, в конечном итоге, могло привести к неожиданному нападению турок на один из постов береговой линии.
Чтобы избежать такого сценария, и ввиду ожидаемого разрыва с Турцией, южный отряд судов был усилен фрегатом «Сизополь» и корветом «Андромаха». Причем морским министром Меньшиковым было предписано на случай войны держать фрегаты «Мессембрия» и «Сизополь», а также корветы «Андромаха» и «Пилад» возле Редут-Кале.
27-го сентября Серебряков, узнав о появлении в Батуме турецкого парохода, и опасаясь его нападения на транспорты, направляет к укреплению Св. Николая корвет «Андромаху». Когда обнаруживается, что в Батуме находится не один, а три турецких парохода, на усиление «Андромахи» выходят «Сизополь» и «Пилад». Поскольку на свежих (северном и юго-западном) ветрах (а именно такие и дули) держаться у Св. Николая было опасно, перечисленные корабли больше находились у Пицунды, подходя к посту Св. Николая лишь временами, и это «вышло боком».
В ночь на 16-го октября, без объявления войны, большой турецкий отряд, численностью до 7000 человек, напал на пост Св. Николая, зверски вырезав гарнизон и завладев двумя орудиями. К моменту нападения пост к обороне еще не был полностью готов: там успели устроить только ров с палисадом. На посту находился гарнизон численностью 339 человек под командованием капитана Щербакова (2 роты при 2-х орудиях и 2 сотни грузинской милиции князя Георгия Гуриели). Нападение на пост тщательно готовилось: ночью, скрытно, обогнув мыс, образованный впадением в море реки Натамбы, турки высадили в тылу заставы отряд иррегулярной милиции численностью до 3000 человек, а затем атаковали пост с двух сторон, поддерживая атаку огнем 4-х орудий с противоположного берега реки Чолока, откуда шла основная атака. После 9-ти часового боя гарнизон к 7 часам утра был почти полностью истреблен; спасись удалось только трем офицерам и 25-ти нижним чинам (почти все раненные штыками), к которым впоследствии присоединились еще 63 человека, спасшихся в одиночку.
Турки, победа которым досталась дорогой ценой, ознаменовали ее страшными зверствами: женщины и дети были убиты, а таможенный чиновник Заспицкий – сначала распят, и лишь затем расстрелян.
Кутаисский военный губернатор князь А.И. Гагарин101 направил 3 роты Литовского егерского полка под командованием полковника Карганова, чтобы отбить Николаевское укрепление, но это не увенчалось успехом: после 6-ти часовой орудийно-ружейной перестрелки турки с музыкой и песнями стали переправляться через реку Скудерби. Эта попытка была отбита, но затем Карганов вынужден был отойти к Озургетам.
Турки, имея за спиной укрепление Св. Николая, могли теперь действовать против побережья более активно, в то же время известие о падении поста вызвало панику среди населения Редут-Кале и Сухума. Для крейсеров, которые в это время находились возле Пицунцы, это так же явилось полной неожиданностью.
Находившийся в Сухуме начальник 3-го отделения Черноморской береговой линии генерал-майор Миронов на пароходе «Колхида» отправился к посту Св. Николая для прояснения ситуации, и чтобы понять, кому он принадлежит. Сигнальщики (путем сигнальных орудийных выстрелов) начали переговоры с постом, и после получения разрешения причалить, к берегу был направлен баркас с капитаном Завадским и 30-ю нижними чинами, который, однако, причаливать не стал, поскольку на сигналы рожком получал непонятные ответы. Было решено в море ждать рассвета, и в 3 часа ночи пароход начал выдвижение к посту. Когда утренний туман рассеялся, стали видны турецкие войска, стоящие развернутым фронтом и турецкий лагерь; в устье реки Чолока к берегу были пришвартованы 5 кочерм102. Подойдя к берегу на 300 саженей, пароход неожиданно сел на мель. Турки поняв это, начали обстрел парохода из 7-ми орудий; тот отвечал двумя карронадами103 правого борта и одним орудием, стреляющим по навесной траектории; штуцерники из состава роты, находящейся на борту парохода, заняли позиции на баке и поражали турок метким огнем. За борт было выброшено все, что представляло хоть какой-то вес: якорные цепи, запас угля, наконец, была срублена фок-мачта. К 12-ти часам дня пароход удалось снять с мели. Это произошло очень вовремя, так как турецкие кочермы уже отошли от берега, и готовились к абордажу. Удачным артиллерийским выстрелом одна их них была потоплена, что существенно охладило турецкий боевой порыв. После четырехчасового неравного боя «Колхида» отошла в море, имея 120 пробоин, потеряв убитыми командира и 12 нижних чинов, а также 17 человек тяжело раненными. В своей книге104 А.М. Зайончковский сравнивает подвиг экипажа «Колхиды» с аналогичной ситуацией, которая произошла многими днями позже: 30 апреля 1854 года сильный английский пароход «Тигр» обстреливал Одессу и сел на мель. После нескольких выстрелов русской конной батареи (малого калибра), пароход спустил флаг (сдался).
Овладение турками постом Св. Николая произвело удручающее впечатление в Петербурге и Севастополе, поскольку воодушевляло горцев на сопротивление. Было решено отбить пост обратно. Серебряков, рассчитывая на 8 батальонов князя Гагарина, предлагал посадить на корабли до батальона десанта и атаковать пост. Для этой смелой операции было выделено 2 фрегата,2 корвета и 2 парохода. Однако князь Гагарин не очень сочувственно отнесся к этому плану, так же, как, впрочем, и государь, который, тем не менее, наложил на план следующую резолюцию: «Сложно. Дай Бог успеха».
Укрепление было занято 4000 турок при 5-ти орудиях, на турецкой стороне реки Чолока стояло еще 4000 регулярной пехоты с 6-ю орудиями, а против Чолокского поста, в урочище Легва еще 2000 турок и 6 орудий.
Пока между российскими военачальниками происходила дискуссия о целесообразности тех или иных действий, адмирал Серебряков, понимая, что барометр предвещал скорое изменение благоприятной погоды, с кораблями, имевшимися у него под рукой (фрегаты «Мессемврия» и «Сизополь», корветы «Андромаха» и «Пилад», бриг «Птоломей», пароход-фрегат «Херсонес», 3 парохода Кавказского ведомства), приняв на бот батальон пехоты, вышел из Редут-Кале. В 11 часов утра 7-го ноября корабли при полном штиле были выставлены пароходами на диспозицию для стрельбы, и с дистанции 450 саженей начали обстрел поста Св. Николая. Турки, скрываясь за возведенными ими земляными валами, отвечали 8-ю орудиями, не имея при этом больших потерь. Через час безрезультатной стрельбы русские корабли были отбуксированы пароходами в море, потеряв за набег 2-х убитыми и 6-х раненными. Пока все это продолжалось, из Севастополя в Сухум на усиление действующим кораблям двигался фрегат «Флора». В ночь с 5-го на 6-е ноября напротив Пицунды фрегат повстречался с тремя двухбатарейными пароходами, имевшими по 16-ть орудийных портов каждый, принадлежность которых поначалу (ночью) «Флора» на смогла определить. Турки воспользовались этим и смогли занять позиции напротив носа фрегата, чтобы он не мог отвечать им хорошо вооруженным бортом. Однако «Флора» удачными маневрами лишила их этого преимущества, и батальонный огонь ее бортов стал губительным для турок. После 4-х часового боя, получив множественные повреждения, пароходы вынуждены были отступить. Утром на горизонте показалась русская шхуна «Дротик» и два турецких парохода бросились в погоню за дешевым призом, третий держался с кормы «Флоры», чтобы не попасть под ее огонь. Капитан-лейтенант Скоробогатов, командир «Флоры», тем не менее смог развернуть корабль бортом и открыл огонь по оставшемуся пароходу; корабли противника вынуждены были оставить погоню и вновь соединиться, в результате чего огонь с «Флоры» стал еще более разрушительным. В 9-ть часов утра корабли противника, не выдержав боя, отступили к западу, уводя на буксире пароход под вице-адмиральским флагом. Это судно, которое руководило боем с турецкой стороны и действовало успешнее других пароходов, по наблюдению Скоробогатова, имело экипаж, одетый не в турецкую форму. Сам того не ведая, Скоробогатов помимо своей блестящей победы спас от турецкого набега город Сухум, куда эти корабли направлялись; в это время в Сухуме, кроме тендера «Скорый», не было никаких кораблей.
