Михаил Королюк – Спасти СССР. Адаптация (страница 57)

Я молча смотрел на нее.

– Ну что? – Софья еще раз дунула вверх, сгоняя непокорную прядь.

– Прерафаэлиты, значит? – уточнил я, с трудом удерживая голос спокойным.

Она поняла. Прищурилась:

– Думаешь, если тетя здесь вот так живет, то она совсем идиотка?

– Нет… Но… – Я смешался. – Ты и прерафаэлиты…

Ее глаза подернуло хмарью близкого уже шквала, и я выпалил с жаром, не задумываясь:

– Слушай, извини дурака. А? Виноват, правда. Осознал, каюсь.

Выражение острой обиды в глазах напротив заколебалось, словно решая, разразиться взрывом или нет, а потом перетекло в усмешку.

– Эх, пользуешься ты моей девичьей слабостью… Ладно, за «Фигурный» торт я еще и не то могу простить.

– За этот или за следующий? – выдохнул я с облегчением.

Вот ведь зараза, давно так по ушам не огребал… И, что обиднее всего, заслуженно.

Ее взгляд посерьезнел:

– Кстати, на обедах экономил или у родителей стянул?

Я вольготно откинулся на спинку стула, сцепил пальцы на затылке и обрадованно сообщил:

– О, с тебя тоже вира.

– Вот как… – Софья задумчиво потеребила мочку. – Для овощебаз, донорства или укладки рельсов по ночам ты еще молод. Ну давай, быстро придумывай.

– Двойная вира, – с удовольствием огласил я. – Или даже тройная, раз согласна была стыренное есть.

– Луковым супчиком возьмешь? – невинно вопросила девушка, и я поперхнулся.

– Да ну тебя… Неужели тут ничего интереснее нет? – Я окинул Софью собственническим взглядом.

– Так откуда у Буратино сольдо? – не дала она увести разговор вбок.

Я снова посмотрел на нее с невольным уважением – опять удивила.

– По правде сказать, – преувеличенно тяжело вздохнул я, – Буратино горбатится, как папа Карло. Все сам, все своим трудом.

Скепсиса во взгляде Софьи хватило бы на десять прокуроров. Я встал.

– Как тебе эти джинсы?

– Ну… – Она недоуменно передернула плечами. – Ничего вроде. Повернись… А зачем лейбл оторвал?

Я повернулся еще раз и поднял со значением палец:

– Не оторвал, а не пришил. Невелика разница в словах, а как по-разному звучит, да?

– Врешь? – неуверенно спросила девушка после короткого молчания.

Я сел и усмехнулся:

– Так что не волнуйся, не голодал, и кровавый след за этим подарком не тянется. Это – несколько часов моей работы.

Софья перевела взгляд на коробку «Фигурного»:

– Пять с полтиной за несколько часов? – Что-то прикинула про себя и кивнула: – Неплохо. А для такого молочного возраста – так очень даже впечатляюще. Мне начинать завидовать?

– Уй… Точно идиот, – простонал я, опять вставая. – Клинический. Ну ладно… Только, Софи, без глупостей, пожалуйста.

Пальцы ее принялись нервно теребить полу халата.

Я прошел к сумке, что лежала у двери, и стал неловко извлекать оттуда коробку. Спину мне жег настороженный взгляд.

– Вот… – повернулся я и снял крышку. – С Новым, ну и заодно со старым Новым годом. Померь, а то я на глазок взял.

Софья с опаской заглянула в коробку.

– Ты с ума сошел… – ошеломленно выдохнула она и отпрянула. Глаза ее лихорадочно заблестели.

– Софи, – с укоризной протянул я.

– Нет. – Она вцепилась ладонями в сиденье и решительно затрясла головой. – Нет! Мне надо будет с твоей мамой поговорить. Или лучше сразу с папой…

Я слегка улыбнулся, представив сцену.

– Ты точно сумасшедший, – сформулировала Софья диагноз и с силой потерла правый висок, словно пытаясь прийти в себя.

– Не-а. – Я поставил коробку с сапожками на стол и сел, закинув ногу на ногу. – Папа недавно приводил своего товарища психиатра.

– И? – Девушка недоверчиво наклонила голову к плечу.

– Справку тот не выписал, но уверил всех в моем полном психическом благополучии. Сказал, что это моя особенность – раннее психологическое взросление.

Лицо Софьи приняло то крайне редкое выражение, что возникает у людей, когда желание постучаться головой о стенку становится невыносимым.

– И? – Она обхватила себя руками, словно ее зазнобило. – Что я, по твоей мысли, должна взамен?

– Да ничего ты не должна, – пожал я плечами. – Слушай, давай поговорим наконец как два взрослых разумных человека.

Девушка хмыкнула с явным скепсисом.

Я доверительно наклонился к ней:

– Смотри, Софи, мы с тобой пересекались за прошлый год четыре раза. – Кривовато усмехнувшись, я повторил: – Всего четыре. Может, так совпало, но каждый раз было и легко, и весело. Как ты меня в сугроб отправила, помнишь?

На ее губах тенью промелькнула легкая улыбка, промелькнула и исчезла, оставив лишь непреклонную решительность в глазах.

– Поверь, – продолжил я, разводя руками, – это всего лишь несколько часов моей работы. Не так уж много для подарка одной забавной девушке в белом халате. Пожалуйста, Софи, не лишай меня права совершать поступки.

Брови ее вздернулись, и она посмотрела на меня, как на диковинное животное.

– Сегодня я тебе помог, – продолжил я уговоры, – завтра ты мне. Ну или хотя бы развеселишь при встрече.

Я попытался улыбнуться, но вышло не очень.

«Еще чуть-чуть, и губы начнут дрожать от обиды», – с тоской понял я.

Похоже, что пару последних фраз Софья не услышала, продолжая что-то выглядывать во мне.

– Пойми, – сказала она тускло, – я не могу их взять.

Я обреченно помолчал, глядя куда-то в пол.

Идея пришла неожиданно.

– О! – дернулся я. – А давай ты у меня их купишь? С рассрочкой платежа? Отдашь частями, когда сможешь.

На щеки девушки вернулся легкий румянец, и она с интересом покосилась на лоснящуюся в коробке кожу голенища.

Я достал сапожок и завертел в руках, негромко воркуя себе под нос: