Михаил Королюк – Спасти СССР. Адаптация (страница 46)
Андропов перевел взгляд в окно и задумался, незряче глядя вдаль, куда-то за горизонт, залитый зимним закатом в красно-оранжевые цвета. Иванов терпеливо ждал. Наконец шеф вернулся из высей:
– Похоже, Боря, мы с психологическим портретом ошиблись. Смотри сам: последнее письмо запущено через проходящий почтовый вагон пассажирского состава где-то между Чудово и Малой Вишерой. Вброс не в Ленинграде указывает на то, что почти наверняка тот подросток заметил наблюдение у почтового ящика. Да и среди филологов мы ничего не нашли, а значит, та приметная книга была скорее всего взята для отвлечения внимания. Выходит, он имеет специальную подготовку? Логично?
– Если только это не какое-то совпадение, то похоже, – согласился Иванов, поправляя очки. – Срисовать оперативницу в той ситуации надо было еще суметь, да.
– А где он мог в СССР в таком возрасте такую подготовку получить? Нигде. Значит, кто-то его специально готовил, так?
– Да, верно, – с печалью в голосе отозвался Иванов. – И по почерку мы ничего не нашли. А операция была беспрецедентной по масштабу. С таким размахом раньше никогда не рыли. И ничего…
– С другой стороны, что у нас там было написано в заключении? – Андропов раскрыл папку и прочел: – «Мужчина в возрасте от тридцати пяти до пятидесяти лет, с высшим образованием, вероятно, с навыками научной или руководящей работы, с опытом составления письменных докладов и устных выступлений». Что легче сделать: натаскать к восемнадцати, предположим, годам, на оперативника или иметь в этом возрасте заметный опыт письменных докладов и выступлений? По-моему, первое, это очевидно. Значит, есть еще кто-то, кто натаскивал. И еще почерк женский. Боря, – проникновенно сказал председатель КГБ, навалившись грудью на столешницу, – может, это группа? Как минимум видно двух-трех участников. Мужчина постарше – мозговой центр, возможно, с опытом оперативной работы, молодой парень – связной, и, быть может, женщина, что переписывает письма?
– Да думал я, думал на эту тему… Минцев вон тоже уверен в наличии группы. Считает, что как минимум двое. Может быть, даже отец и сын. Причем отец – а кто еще? – учил сына оперативному мастерству. Это даже за один год в одиночку не натаскать. Теперь мы составляем списки тех, кто может в Ленинграде обладать такими умениями. Еще запустили операцию с мечеными чернилами. Ждем следующих писем. Наблюдение за почтовыми ящиками в Ленинграде пока держим, хотя…
– А, снимай, – махнул рукой Андропов. – Снимай. Во-первых, пустое это сейчас, раз наблюдение замечено. Да и… Не враг это. Не враг. Искать будем, но работать мягко. Не спугнуть – вот что сейчас главное.
Иванов с сочувствием покосился на шефа:
– С Чазовым уже обсуждали?
Андропов хищно ухмыльнулся:
– Обсуждал. Он сейчас, после того как замена таблеток у Ильича дала выраженный эффект, как шелковый. Аж стелется… Чует свою вину. На все согласный, все обещает.
– Эх, – выдохнул зло Иванов. – Полы паркетные, врачи анкетные…
– Я не только с Чазовым обсуждал. Академику Тарееву показал под видом пока засекреченных японских разработок. Ухватился, не вырвать было. Нефропротекторы и эссенциальные кетокислоты обещает за квартал синтезировать. Ну еще годика два на клинические проверки. Думаю, продержусь я, Борь… Надо продержаться, уж больно интересно стало жить.
– М-дя… – крякнул Иванов и перевел разговор на другую тему: – Педофилов вестминстерских в работу, да?
Андропов потемнел ликом, словно грозовая туча, готовая вот-вот пролиться ливнем:
– Ур-р-роды… Вот уроды же, Борь, ну откуда такие берутся?! Какое дерьмо в том Лондоне политику делает, а? Министры и ведущие депутаты парламента насилуют детей по детским домам. Демократы, мать их, борцы за права человека… – Выплеснув чувства, Андропов тяжело перевел дыхание и взял себя в руки: – Да, вперед. Работай. Для того нам «Сенатор» их и подкинул, чтобы мы их подмяли. Начни с этого зама из МИ-6. Да и остальных… Можно жестко.
– Хорошо, – согласился Иванов. – С превеликим удовольствием. А по третьей теме письма что-нибудь делать будешь?
Шеф помолчал, потом принял позу «задумчивого Каа», вложив не мелкий нос в ладони, и раздраженно фыркнул:
– Я с Арбатовым поговорил. Он, как лиса, осторожный, когда не надо… Но, в общем, подтвердил в итоге основной тезис «Сенатора». Действительно, в США система принятия политических решений работает иначе, а мы при проведении переговоров это не учитываем. Политическая система у них сильно децентрализована и зависит от… мм… скажем так, общественного мнения. А общественное мнение формируется достаточно широким политическим классом, в который входят не только сами политики, но и, к примеру, пресса, радио, телевидение. Сформированное негативное мнение об СССР в этом политикуме является якорем, который удерживает любую администрацию США от шагов навстречу нам. Причем речь идет не только об этих ужаленных ветеранах «ханойского «Хилтона»[5] – там тысячи, десятки тысяч людей трутся вокруг политики, формируя ее.
Иванов озадаченно почесал за ухом:
– И что из этого следует?
– Понимаешь, в ходе переговоров мы всегда работаем только с узким кругом политиков США верхнего уровня и приближенных к ним экспертов. Из сказанного «Сенатором» следует, что если мы хотим добиться устойчивости политики разрядки, то обязательно нужно идти на уровень-два ниже, запускать в эти околополитические круги процессы, способные конкурировать с традиционным негативным отношением к СССР. Нужно создавать постоянно действующие каналы общения с этими кругами, причем для участников с американской стороны это должно давать перспективу личной, но далеко не всегда финансовой выгоды – в виде карьерных перспектив, статуса и так далее. Например, устраивать им у нас семинары где-нибудь на Валдае с участием членов Политбюро, давать возможность общаться с людьми из ЦК КПСС, из Генштаба в неформальной обстановке.
– Досюда все понятно и логично, Григоренко справится. А в чем сложность-то? Есть ведь уже вагон и тележка всяких организаций, контактирующих со Штатами в текущем формате? Да ты сам эти «голубятни» активно пестуешь именно для таких неформальных коммуникаций с Западом. Несколько расширить круг их общения – велика ли проблема? Где тот корень зла, что не дает тебе покоя?
Андропов в сердцах аж пристукнул кулаком по столу:
– Да гранаты у нас другой системы! У них эти тысячи из околополитических кругов имеют пусть небольшой, но вес. А у нас-то все иначе устроено. Мнения какого количества человек у нас реально учитываются при принятии решений? Кого увидят американцы перед собой, формируя свою позицию в важнейших вопросах? Узкий круг уже знакомых им профессиональных контактеров из Политбюро, оседлавших постоянные связи с заграницей, да сотрудников профильных отделов ЦК.
– А если наш Верховный Совет поставить?
– Так там сугубо представительские вопросы для узкого круга ответственных лиц, – махнул Андропов рукой. – Никакой власти у них нет, хоть мы для тех же американцев, кроме прочего, – «Советы». Ты ж сам знаешь, на деле сейчас у нас есть несколько десятков контактеров с Западом, имеющих вес перед Политбюро, не больше. И все! Найти-то людей для общения с американцами мы найдем, отбоя не будет… Но если люди, стоящие с нашей стороны в этих новых каналах, не будут никак влиять на принятие нами решений, то все быстро засохнет.
– Хм… – Иванов ненадолго задумался. – Тогда надо обкатать эту технологию на каком-нибудь узком вопросе, где у нас хватит людей с реальным весом для контактов. Ну и постепенно расширим их число. Правда, Громыко будет сопротивляться…
– Дорога в тысячу ли начинается с одного шага? – Андропов одобрительно посмотрел на своего конфидента. – Можно и так. Попробую. Если постепенно да плавно, да представить как операцию Комитета, то, может, Андрей Андреевич и проглотит… Какой вопрос для начала посоветуешь? Ты же «в малой пятерке»[6] на всех переговорах в Женеве от Комитета работаешь.
Иванов поправил очки и ненадолго задумался.
– Начни с нейтронной бомбы, – предложил он, взмахнув кистью. – Там можно договориться, у них по этому вопросу полного единства нет. Если подкинуть гирек на нужную чашку, весы могут склониться в нужную сторону. А это очень актуально. Чистая атомная бомба заметно снижает барьер перед принятием решения о применении ядерного оружия. А это никому не надо.
– Хорошо. – Андропов застрочил в ежедневнике. – Только эту технологию общения еще сделать надо. Ну этим найдется кому заняться. Пусть служба «А» в этом направлении двигается.
– Им непросто будет, – ухмыльнулся Иванов. – Придется думать иначе, выходить за рамки кампаний дезинформации в западной прессе и нарабатывать более тонкие методы управления общественным мнением у противника.
Андропов захлопнул ежедневник и уверенно сказал:
– Ребята там толковые, с фантазией. Верю – справятся.
Тяжело даже предположить, чем руководствовалась классная, распределяя работу, но мне в пару досталась Кузя. Ну или я в пару к Кузе, тут как посмотреть. Но вот в том, что какая-то идея за этим была, я не сомневался. Уж больно внимательно Зиночка посмотрела на нас, отправляя украшать елку в учительской: