Михаил Королюк – Квинт Лициний 4 (страница 4)
Мы наелись до отвала - к ужину добавили ставший уже ненужным продовольственный НЗ, и теперь сыто созерцали, как суетливо мечутся красноватые блики огня. Мир ненадолго встал на уютную паузу; еще чуть-чуть и молодняк улизнет резвиться в темноте. Паштет уже пару раз косился на Ирку, явно замышляя пустить ей щекотуна по ребрам, но пока милосердно отложил эту забаву на потом. Я тоже был уже не против удалиться под разлапистую ель и урвать там несколько затяжных поцелуев, пусть они и заставят меня потом ворочаться в спальнике с боку на бок.
- Черт, - вдруг донеслось из полумрака и, следом, призывно, с ноткой отчаяния: - Света!
Мы дружно дернулись, поворачиваясь на звук. Смех, журчавший на дальнем конце стола, словно отрезало. Из сумрака выдавилась скособочившаяся фигура. Это был Арлен. Правой рукой он поддерживал неестественно выгнутое левое предплечье, лицо его болезненно морщилось.
Фельдшер длинно присвистнул и поднялся, откладывая в сторону гитару.
- Гинтарас, - посмотрел на своего водилу, - ты же не бухой? Давай, нам на вылет.
- Нога на доске поехала, - прошипел сквозь зубы Арлен, - упал... Неудачно.
От стола к нему метнулись Чернобурка и Мэри.
- Нет! - вскликнул Арлен, выставляя вперед здоровую руку, и глухо застонал.
Я невольно поежился - было видно, как изогнулось при этом поврежденное предплечье.
Мэри уцепилась в его плечо.
- Нет, - простонал Арлен, опять подхватывая сломанную руку, - нет же...
Я торопливо полез из-за стола. Помочь я мог немногим, но вдруг?
Пока шел эти десять метров до Арлена, с лицами окруживших его людей произошла странная метаморфоза - их начало перекашивать. Мэри отпустила плечо и с недоумением рассматривала свои испачканные чем-то пальцы, а даже затем понюхала их. Губы Чернобурки беззвучно зашевелились.
Тут я, наконец, дошел, учуял запах и все понял.
- Упал, - подтвердил мою догадку Арлен, - в яму упал...
Круг сразу стал чуть шире, а на лице у фельдшера поселилось выражение профессиональной небрезгливости.
- Пройдешь немного? - спросил он участливо.
Арлен, поморщившись, кивнул, и его повели к палатке медиков.
Мэри отставила руку далеко в сторону и торопливо зашагала по направлению к умывальникам, за ней, чуть поколебавшись, двинулась все так же безмолвно что-то выговаривающая Чернобурка.
Вокруг озабоченно галдели, а я стоял, охваченный неясным подозрением: на ум мне успела прийти одна армейская байка.
"Нога по доске поехала?" - встревоженно потер себе лоб. - "Да нет, не может быть... И все же... Нет, надо проверить".
С тем я и ускользнул в лес. Вот там уже была ночь, и я включил фонарик.
Осторожно заглянул в туалетную яму. Ну да, по следам на дне было видно, что там кто-то копошился...
Я опустился на корточки, разглядывая брошенные через канаву доски, и с облегчением выдохнул. Нет, никто их ничем не намазал.
"Слава богу!" - порадовался я, поднимаясь. - "Сам! Сам навернулся. А Мэри повезло так повезло"!
Тут мне в голову пришла еще одна идея, и улыбка моя померкла. Я постоял, гипнотизируя взглядом доски, потом опять присел. С опаской перевернул одну и скривился, разглядывая лоснящуюся в свете фонаря поверхность.
- Твою мать... - вырвалось из меня негромко. - Как сглазил...
Жир из тушенки! Кто-то намазал доски вытопленным жиром!
"Это ж целая операция была..." - думал я, тоскуя, - "намазать заранее понизу, дождаться, сидя в кустах, пока, накачавшись чаем, от лагеря пойдет именно Арлен, успеть до его подхода перевернуть доску жирной стороной вверх и спрятаться... Да поди еще и под легким наклоном установить..."
Из лагеря доносились взволнованные голоса. Зафыркал, заводясь, УАЗик.
Я выключил фонарик и застыл, обдумывая.
"Ой, ма..." - мысленно простонал, прикидывая размер проблемы, - "операция Комитета, да на дно сортира... Ох, кто-то огребет по самое не балуй. Кто?"
Перед глазами встала Кузя, старательно выковыривающая ломкий белесый жирок из банки. Угу, "я лучок зажарю"... И у костра в последние полчаса я что-то ее не припомню.
- Дура! - в сердцах выкрикнул я в небо, торопливо сдирая с себя куртку.
Стянул майку - а больше нечем, всунулся обратно в куртку и, тихо матерясь, принялся протирать доску.
- Дура, вот дура... - бормотал в отчаянье, - какой, нахер, институт... Селедкой из бочки торговать будешь...
Вдруг меня залило неярким синим светом. Я дернулся, оборачиваясь, и прищурился, пытаясь разглядеть силуэт за фонариком. Раздался легкий щелчок, и резко потемнело.
- Тоже догадался посмотреть? - раздался негромкий голос Алексеича.
Мысли мои заметались в поисках достойного выхода. Как назло, не нашлось ни одной спасительной идеи.
- А вы тихо ходите, - попытался я подольститься к военруку.
Тот присел рядом на корточки, провел пальцем по доске, потом понюхал. Встал и посмотрел в сторону лагеря.
- Дурочка, - тяжело выдохнул в темноту. - Или ты тоже в деле?
Я вяло завозюкал майкой по доске. Время выгадал, но стоящих мыслей так не появилось.
- Я, вроде как, за всех в ответе... - ответил уклончиво.
Алексеич чуть помолчал, что-то обдумывая, потом буркнул:
- О землю потри.
- Что? - не понял я.
- Доски, говорю, о землю потри, - он раздраженно повысил голос, - и подальше, в стороне.
- А-а-а... - протянул я, потрясенно глядя в удаляющуюся спину.
Замер, прислушиваясь: несмотря на лес и темень, наш пузатый военрук уходил бесшумно.
Я повертел в руках майку - она превратилась в холодную жирную тряпку. Засунул в карман, намереваясь незаметно спалить на костре, схватил доски. Со стороны лагеря послышался звук отъезжающего УАЗика, и я почти наугад заспешил вглубь леса - видение осатаневшей от неудачи Чернобурки меня откровенно пугало.
"Хоть бы она с Арленом в больницу уехала!" - взмолился я всем богам сразу.
Метров через пятьдесят мой фонарик нашарил выворотень. Я бросился к нему как к родному и принялся с силой тереть доски о грунт и корни. Потом опять прошелся по ним майкой и поволок сквозь жутко хрустящий подлесок обратно.
"Ну, вот и все", - я установил над ямой вторую доску и потер, очищая, ладони. - "Теперь как повезет. Надеюсь, она не Пинкертон".
Из леса я вывалился весь взвинченный и распаренный. За спиной осталась непроглядная темень, над полем же еще висел сумрак. Костер впереди манил обещанием тепла, и я зашагал на него, перебирая в уме варианты страшных кар.
Впрочем, прошел я недалеко: в негустой еще тени цистерны маялась знакомая фигура. Увидев меня, Кузя решительно выдвинулась наперерез.
- Андрюша... - начала она ласковым голоском.
- Ага! - сказал я, зачем-то вытягивая из кармана майку, и злобно рыкнул: - А ну-ка, ком цу мир8.
Наташа посмотрела на меня с легким недоумением, потом чуть склонила голову набок и миролюбиво улыбнулась:
- Ой, Андрюш, а это по-каковски? У меня аж мурашки по спине побежали...
Мои губы подвигались, сортируя набегающие слова. Сильно не помогло, на языке вертелись одни непристойности, к тому же, после слов о мурашках, совершенно определенной направленности - мне отчего-то представилось, как белела бы сейчас в сумерках ее нагая спина.
Я стоял, механически подбрасывая на ладони грязный тряпичный комок. Потом, неожиданно даже для самого себя, метнул его в Кузю. Она дернулась, ловя.
- Постираешь, - выплюнул я приказ и зашагал дальше.
Кузя в недоумении посмотрела на тряпку, потом поднесла ее к лицу и понюхала.
"Нюхай-нюхай", - злорадно думал я, проходя мимо, потом взмечтал: - "Эх, ремнем бы..."