Михаил Королюк – Квинт Лициний 4 (страница 3)
И как же ей, Мэри, повезло, что не пришлось предавать! Никто в ее школе не подошел ни под один перечисленный ЦРУшниками особый признак! От этого она испытывала крайнюю степень облегчения. А ведь, кого ни возьми, что откликающегося на смешную кличку Пашу, что стеснительного до крайности интеллигентного мальчика-армянина или вот этого удивительного Соколова, что походя закручивает вокруг себя и людей, и события - по отношению к каждому из них это было бы предательством. Сейчас, в этом влажном и темном лесу она это отчетливо понимала. И пусть такого не случилось, но само то, что она, Мэри, так легко на такое согласилась, вгоняло ее в стыд.
"Нет", - мотнула она головой, - "из этого надо вынести урок: пусть лучше мною остается недовольно государство, чем я сама. Выбор прост - надо только не забывать, что он есть. Всегда есть".
Отряд тем временем вышел к неширокому лесному ручью и двинулся вверх по его течению. В медленных струях постепенно спадающей талой воды еще болталась какая-то сомнительная черно-ржавая слизь. В русле чуть заметно проблескивали рыжие хлопья с жесткими фестонами по краям. Местами они выползали на берег, превращаясь в останки убийственно-хищных металлических конструкций.
Наконец, отряд свернул левее и почти сразу вышел к знакомому уже месту - лесному озерцу метров в десять диаметром, удивительно правильной круглой формы. На берегу лежал опрокинутый десятилетия назад ржавый патронный короб к советскому пулемету.
Мэри взглянула сквозь прозрачную воду на дно этой старой воронки и вздрогнула: там темнели, уходя вглубь, солдатские сапоги. Разгулявшееся воображение дорисовало остальное, и пришлось кусать губы, чтобы не закричать на весь лес от охватившего ее ужаса: смерть, хорошо здесь погулявшая, не ушла, а лишь притаилась.
На поляне за этим озером Андрей, шедший первым, наконец остановился. Достал карту, компас и принялся что-то прикидывать.
- Так, - взмахнул рукой, указывая фронт, - отряд, в шеренгу становись.
Мэри заняла привычное место на левом фланге.
- Начну с главного, - начал Соколов веско и обвел строй неожиданно жестким для подростка взглядом. - Остался один сегодняшний выход, и мы завершаем экспедицию. Она прошла хорошо, и не потому, что мы многое нашли. Мы все живы, мы все целы - вот это самое важное. Так оно и должно остаться.
Директриса и военрук, стоявшие за его спиной, одновременно кивнули.
- Напоминал, напоминаю и буду напоминать: ничего с земли не поднимать. Вообще ни-че-го. Показалось, что нашли что-то интересное - зовем нашего взрывотехника, - Андрей повел подбородком на усатого прапорщика с миноискателем, - Вячеслав Иванович проверяет, дает добро, и только после этого, но никак не раньше, начинаем трогать находки руками - и только под его присмотром. Говорил и еще раз повторяю: это не место для игр. Здесь умирали. Здесь можно умереть и сейчас.
Андрей взглянул на часы и продолжил:
- Время - девять пятнадцать. На поиск у нас четыре часа. Потом обед, подготовка к завтрашнему свертыванию лагеря и захоронению останков. Паша, ты - левый фланг. Идешь вон от того выворотня, азимут - триста десять. Сёма, твой фланг - правый, от тех трех берез. Азимут тот же. Фронт - шестьдесят метров, между собой держим дистанцию в три-пять метров. Идем медленно, никуда не торопимся, смотрим внимательно. Доходим до вырубки, там привал, потом прочесываем участок в обратном направлении. Вопросы? Нет? Отлично, по местам и за работу.
За полдня мы подняли еще двух "верховых".
Одного заприметили как обычно - по пробитой советской каске. Затылочной кости не было, и мох плотно заполнил череп изнутри. Когда Зорька вытряхнула бурый ком, проняло даже меня: на миг показалось, что выпали чудом сохранившиеся мозги - настолько плотно отпечатался внутричерепной рельеф.
Пришли в себя, успокоили девчонок и потом долго собирали кости - корни деревьев растащили их метра на три, и пришлось снимать весь дерн вокруг. Заодно нашли ржавую пряжку с "гот мит унс"2, половинку немецкого "смертника"3 и незнакомую бронзовую планку с перекрещенными по центру гранатой и штыком4. Самого немца не было.
- Отбились тут, похоже, фрицы, - подвел итог Паштет и засунул в планшет заполненный формуляр.
На второго мы наткнулись на склоне овражка, уже возвращаясь. Он был гигантом - бедренные кости на пару ладоней длиннее привычных размеров. Поверх истлевшего бушлата лежала темно-зеленая пряжка, с нее смотрел в небо якорь. Каски не было - "братишки" шли в бой в бескозырках.
- Вот и "черную смерть" нашли, - выдохнул я, поворачиваясь к Мэри.
Подбородок у нее опять начал мелко подрагивать, а глаза стали больными.
- На, - я торопливо сунул ей флягу и потянулся за "Зенитом".
Здесь управились быстро, а "смертника" снова не было. Вообще, нам с ними в этой поездке не везло - не нашли ни одного, даже пустого. Может, оно и к лучшему - без доступа к архивам поиск родственников нам сейчас было бы не потянуть.
А вот экспонатов для будущего музея набрали полную сумку. Помимо обычной военной мелочевки попадались и настоящие раритеты. Так, на одном из найденных немецких "смертников" между эсэсовскими рунами была четко различима надпись "Freikorps Danmark"5, но я не торопился просвещать окружающих: сами, пусть сами роют.
Была среди находок и овальная латунная пластина размером с ладонь, со шкалой и надписью "темп. цилиндра", скорее всего, от самолета - вокруг той поляны было немало дюралевых фрагментов. На следующую экспедицию я планировал провести там земляные работы.
Особенно долго ходил по рукам знак "Осоавиахим. Бойцу ОКДВА6" с застрявшей в нем пистолетной пулей. Алексеич его разве что не вылизал и вернул с видимой неохотой.
Конечно, это было интересно, это было захватывающе, но важнее всего было иное: завтра на военном кладбище в Цемене упокоятся останки восемнадцати советских бойцов. Да, безымянных - они такими и останутся. Но будет салют холостыми, будут флаги их, алого, цвета, и склонят с уважением головы потомки.
Все ради этого. Не дать надорвать нить нашей истории.
Перекрашивать флаги - паршивое дело. Пробовал, знаю...
Трех мисок плотного супа мне до ужина не хватило. Мы как раз напилили бревен, под чутким Пашкиным руководством соорудили позади скамеек по нодье7 на вечер - каждый раз они выходили у нас все лучше и лучше, и тут я почувствовал неодолимую тягу к кухне. Сопротивляться ей было бессмысленно, да и идти-то - всего ничего... Я покорился.
У разделочного стола было многолюднее обычного: таких умных оказалось уже пол-отряда.
- Командир пришел! - громко объявил я, прикидывая как бы половчее пробраться к лотку с толстенными ломтями хлеба.
- Как пришел, так и ушел, - усмехнулась Кузя и крутанула нож. - Хотя стой. Натаскай-ка воды в бак.
Я огляделся: подготовка к отвальному ужину кипела во всю - Наташа, как старшая по наряду, припахала всех подошедших. Зорька с Семой чистили картошку, Аленка нарезала морковь, рыдали на пару над тазиком с луком Томка и Яся. Сама Кузя колдовала над тушенкой, собирая с нее верхний жир. У ее ног елозила Фроська. Собака с обожанием смотрела вверх, на богиню с банкой в руке; лишь изредка она почти беззвучно дрожала горлом и с подозрением косилась на меня.
- Лучок обжарю на жире, - пояснила Наташа, поймав мой недоуменный взгляд.
Я кивнул, нехотя взял покоцанное ведро и направился к стоящей чуть поодаль цистерне-водовозке. Из шланга, густо покрытого лепешками подсохшей грязи, в дно со звоном ударила струя. Я посмотрел на неожиданно хрустальный водоворот и подумал, что вот и Кузя за эти дни приоткрылась светлой стороной: еще в поезде она вдруг возложила на себя опеку над девицами, включая даже и Мэри. Командовала при этом спокойно, без напряга и исключительно по делу, поэтому ее лидерство не оспаривалось и, похоже, не особо и замечалось.
"Надо, наверное, ее как-то за это поощрить: инициатива нужная, а позиция "старшей по курятнику" - важная. Это может оказаться удачной находкой", - думал я, переливая ведро в бак, - "да и в целом вся наша первая поездка вышла, вопреки известной пословице, на редкость успешной. Никто не накосячил по-крупному, не отлынивал, не тащил тайком патроны. И погода не подвела..."
В бак вошло четыре ведра. Кузя заглянула, проверяя, и удовлетворенно кивнула:
- Молодец. Теперь можешь смело на первый черпак приходить, заработал.
- Хозяюшка... - проблеял я, жалобно косясь на хлеб за ее спиной.
Девчонки беззлобно посмеялись, потом сердобольная Зорька выбрала горбушку потолще и присыпала ее крупной блестящей солью. Откусить я не успел - из-за моей спины вынырнула рука и ловко оторвала себе чуть больше половины.
- Мы хлеба горбушку - и ту пополам, - напел довольный Паштет.
Фроська посмотрела на меня и с пренебрежением шевельнула брылами - я ощутимо пал в ее глазах.
- Эх, - выдохнул я, зажевал оставшееся и шагнул к зареванной Томке. - Дай, - забрал у нее нож, - иди, глаза вымой. И ты, Ясь, тоже, я дорежу.
Меня аккуратно чмокнули с двух сторон в щеки, и я вернул Фроське взгляд свысока. Не, все фигня: экспедиция получилась что надо!
Вечер стирал краски дня одну за одной, последней с позеленевшего на недолго неба ушла темно-алая акварель. Еще не сгустилась окончательно ночь, но от костров уже было не различить границу леса. У столов было тепло - от бревен по спинам шел ровный и спокойный жар, однако стоило чуть отойти, как холодный воздух начинал полизывать затылок.