Михаил Королюк – Квинт Лициний 4 (страница 5)
- Андрей, - полетело мне в спину.
Я даже ухом не повел. Наташа догнала меня бегом, схватила за руку и дернула, разворачивая к себе.
- Андрей, стой! Давай поговорим.
- О чем? - спросил я устало.
- Я постираю, - она медленно, не сводя с меня взгляда, кивнула.
- Забудь и выбрось, - я раздраженно выдернул руку и двинулся дальше.
- Подожди, - она торопливо пристроилась сбоку и вцепилась мне в плечо. - Ну подожди же!
В голосе ее прозвучало отчаянье. Я остановился и засунул руки в карманы. Мы стояли очень близко, лицом к лицу, словно собираясь вот-вот закружиться в медленном танце в свете далекого костра.
- Я не хотела! - и она для пущей убедительности шмыгнула носом. - Правда же! Я не хотела так...
- Ну, так что уж теперь об этом говорить, - процедил я. - Хотела, не хотела... Человек уже пострадал. Серьезно.
- Я не хотела... - повторила она, молитвенно прижимая ладонь к груди.
Я посопел, с усилием гася в себе острое раздражение, потом сварливо уточнил:
- Просто в дерьме хотела вывалять, да?
Она с готовностью закивала и посмотрела на меня с неясной надеждой.
- Слушай... - я подвигал головой, разгоняя застоявшееся в загривке напряжение, и спросил: - А зачем? Почему?
Кузя со свистом втянула воздух, в полумраке блеснули ровные белые зубы:
- Да он капитаном! На судне! Плавал! - она беззвучно притопнула ножкой, и глаза ее зло сверкнули: - Уууу... Фальшивка! Придушила бы!
Я с трудом придавил невольную улыбку:
- А ты-то откуда разбираешься?
- Да я на руках у флотских выросла! А этот! - звонко воскликнула Наташа и перешла на сдавленное шипение: - Фальшивка! И козел! Он... - тут она куснула нижнюю губу и замолчала.
- Да? - переспросил я, невольно расправляя плечи.
- Неважно, - торопливо отмахнулась Кузя.
- А все же? - мне чудом удалось сохранить ровный голос, но кулаки в карманах разжались с трудом.
- Неважно, - повторила Кузя, - я же не из-за себя сделала, я-то что... Рыжую жалко, она хорошая.
- Мэри, значит, пожалела... - набычился я, опять заводясь. - А тебя кто пожалеет, если вскроется?
Она посмотрела на меня с неожиданным превосходством, потом победно тряхнула моей майкой:
- А вот для этого есть ты.
Я открыл рот. Закрыл. Глубоко вдохнул, припоминая, зачем я вообще здесь нахожусь, и как это хорошо, что мне есть для чего жить. На меня снизошло спокойствие, и я сказал:
- Нет. Извини, но нет. В следующий раз я и пальцем не шевельну, чтобы спасти твою задницу.
Из темноты выметнулась Фроська. Приблизилась ко мне по дуге, взбудоражено пофыркивая, обнюхала сапоги и скачками унеслась прочь. Мы проводили ее взглядами.
- Почему? - голос у Кузи упал почти до шепота. - Я же не для себя... Ты сам мне говорил о поступках, помнишь?!
Тут я словно наяву почувствовал, как клацнул, смыкаясь, тугой зубастый капкан. Ну вот и что ей теперь говорить?!
- Пф-ф-ф... - звучно выдохнул я. - Ты, Наташа, горячее-то с соленым не путай. Я говорил совсем о другом. Поступок подразумевает готовность принять все его последствия. А у тебя получился удар исподтишка, - она дернулась что-то возразить, но я провел между нами рукой, пресекая, - пусть даже и нанесенный из чувства попранной справедливости.
- Удары исподтишка - это поступки женщин, - Кузя передернула плечиками. - Ты же не хочешь, чтобы мы падали на амбразуры?
- Не хочу, - подтвердил я после короткого молчания и задумчиво посмотрел на нее.
"Говорить? Нет? Ох, как все сложно..." - я никак не мог решить, где провести черту. Проще и, конечно же, куда как правильнее было бы даже не начинать весь этот разговор. Или у меня еще есть на эту девочку резерв возможностей?
- Ладно, предположим... - я решил не спорить о терминах. - Есть гораздо более важное обстоятельство.
- Какое? - спросила она напряжено.
Я еще раз подумал - в самый распоследний раз.
- Строго между нами, - взглянул на Наташу испытующе, - если ты на это согласна.
- Согласна, - быстро ответила она, и в глазах ее сверкнула неожиданная радость. Она чуть подалась вперед. - Слышишь, я согласна!
- Я серьезно. Очень.
- И я, - видимо, на моем лице отразилось невольное сомнение, потому что Кузя схватила меня за руку и с жаром добавила: - Ну, честно, без балды.
Я еще чуть поколебался, потом подвел черту:
- Хорошо, попробую поверить, - и начал занудным тоном: - Понимаешь, нам, детишкам-школьникам, вполне допустимо верить в то, что одновременное появление в школе американки и нового завуча по внеклассной работе - это просто совпадение. Это не имеет никакого отношения к тому, что из таких вот симпатичных русисток потом формируют советский отдел в ЦРУ. Это просто совпадение, вот и все. И то, что в роли командира экспедиции появляется вдруг совершенно свободный именно на эти недели дядя Чернобурки - бравый флотский офицер, на которого Мэри не могла, видимо, не запасть - это случайность. И сегодня, на доске, вдруг ставшей отчего-то скользкой, не сломалась вместе с рукой и операция серьезной, поверь мне - очень серьезной организации... И можно верить в то, что дяди и тети в той организации - сама доброта, и им даже в голову не придет наказать одну молоденькую дурочку, верно?
Я методично наматывал фразу за фразой, и глаза у Наташи становились шире и шире, словно вбирая все сказанное; рот ее непритворно приоткрылся. Потом я замолк, и между нами легла тяжелая длинная тишина.
- Так, - выдавила наконец из себя Кузя деревянным голосом. - И что... Все?
Я посмотрел на нее искоса, потер переносицу...
"Ничего", - подумал, выдерживая паузу, - "пусть попреет, в следующий раз, может быть, подумает"...
- Нет, ну почему же обязательно "все"... Как повезет. Я доски протер довольно старательно. Будет Чернобурка землю носом рыть, нет... Сообразит внимательно посмотреть на доски понизу, не сообразит...
Кузю передернуло словно внезапным ознобом.
- Лучше бы ты мне это не рассказывал, - глухо укорила она, и на глазах ее начали наливаться слезы. - Напугал-таки, - всхлипнула почти беззвучно, спустя пару секунд по ее щекам побежали, разматываясь вниз, две влажные дорожки, - удалось, молодец...
Губы у нее предательски задрожали, начали некрасиво кривиться, и Кузя резко крутанулась, отворачиваясь.
Я смотрел на судорожно подрагивающие плечи и пытался сообразить, можно ли дать ей мой уже пользованный носовой платок или не стоит.
- На, - решившись, сунул его Наташе в свободную ладонь, - давай, приходи в себя. Не до истерик сейчас.
Она коротко закивала, пару раз прерывисто втянула воздух, длинно выдохнула и принялась вытирать лицо.
- У меня предчувствие, что в этот раз сойдет с рук, - соврал я ей в спину.
- Правда? - Кузя обернулась и с надеждой посмотрела на меня. Глаза у нее блестели обильной влагой.
- Да. Сейчас темень, да и Мэри у нее на шее висит - это если она с Арленом не уехала...
- Не уехала, - мотнула головой Кузя.
- Ну... Все равно, до утра она вряд ли что-то будет делать. А тебе надо будет найти какие-нибудь тряпки и ночью еще раз хорошенько все протереть.
- И правда дурочка, - печально покачала головой Наташа, - не догадалась взять тряпку доски протереть...
- Ыы-ы-ы... - застонал я. - Не зли меня! Дурочка - что вообще в это полезла, не разобравшись. Могла бы со мной поговорить, я бы тебе голову не откусил. Ты не одна - не забывай об этом.
У Кузи на лице мелькнуло удивление, мелькнуло и сменилось горьким изгибом губ:
- Я бы и хотела об этом не забывать, - она чуть помедлила, словно решаясь на что-то, а потом продолжила, глядя на меня со значением: - Но мне сложно быть в этом уверенной. В конце концов, вышить тебе что-то за деньги могут многие.