Михаил Корин – Жизнь жреца Артамуша (страница 3)

Артамуш наполнил вином вторую чашу и протянул её будущей матери своего ребёнка, которая сидела с задумчивым видом, слушая его. Она приняла чашу с улыбкой, произнеся: Зато сын мой будет великим воином. Выпив почти всё вино, она вновь обратилась к своему гостю. Теперь её глаза искрились радостью и смехом.

– Маленькой девочкой я хотела стать воином. Мне сказали, что если я хорошо изучу военную науку, то стану мальчиком. Я не терпела девчонок, – она звонко засмеялась и протянула к нему красивые и сильные руки. Он взял их в свои руки и будто обжёгся – через эти руки на него низверглось чистое мощное пламя женской страсти.

Картина четвёртая

Артамуш никогда не испытывал любви к дворцам. Даже в детстве, когда внимал рассказам о далёких странах. И тогда и сейчас ему казалось, что всё необходимое человеку это хороший деревянный дом.

Однако теперь он ехал через город ко дворцу, повинуясь желанию шаха, которым нельзя пренебрегать. Он прислушивался к голосу интуиции, но она не подсказывала ничего тревожного и боги всегда его сопровождавшие, также молчали. Поэтому он подъехал к воротам внешней стены будучи совершенно спокоен, и назвавшись был благополучно пропущен стражей.

Он медленно проследовал до самых дворцовых дверей, где уже стоял, казалось, его поджидавший слуга. Едва он спрыгнул с коня как из дверей торопливо вышел царедворец, быстро отпустил слугу, поприветствовал Артамуша, сладко ему улыбаясь и приглашая пройти к шаху, который был извещён и ждал.

Когда они вошли в зал приёмов, правитель сидел на троне под балдахином в облачении воина и ободряюще ему улыбался. Шах жестом отослал царедворца и обратился к долгожданному гостю.

– Рад видеть тебя, Артамуш. Теперь я могу гордиться твоим посещением.

– Именем бессмертных богов и светил приветствую тебя, царь.

В ответ царь встал с трона и неторопливо подойдя к собеседнику возложил длань ему на плечо. Тот склонил голову.

– Слухи о тебе и свете твоих слов доходят до меня. Мой народ любит тебя и верит тебе. Иногда, если верить рассказам, ты творишь чудеса и я бесконечно рад тому, что ты учишь мой народ. Как ты говоришь: сила коня в его ногах, но человек сильнее потому, что сила в его духе! Защита воина, прежде всего в духе, а потом в мече!

Как верно, прекрасно сказано!

Царь щёлкнул пальцами и слуги внесли столик с посудой. Следом на столе появились вино, фрукты, сладости, вода для омовения в серебряной чаше.

Наблюдая за приготовлениями, Артамуш задумчиво поглаживал подбородок, стараясь угадать дальнейший ход разговора.

Когда, наконец, внесли подушки и положили по обе стороны столика, царь сделал приглашающий жест.

– Прошу оказать мне честь. Если ты голоден, то мы пройдём в зал для торжеств или тебе принесут, чего пожелаешь. Во всяком случае советую отведать фазана в вине. Мой повар прекрасно его готовит.

– Благодарю, царь, – Артамуш едва заметно улыбнулся, ополаскивая тем временем руки в чаше.

– Фрукты отведаю, от вина не откажусь. Остального мне не нужно. Не подобает воину и мужчине ублажать себя сладким, это вредит его духу. А смешение разной пищи вредит здоровью.

Кубки были наполнены и они выпили. Хозяин пил вино без удовольствия как воду, а к фруктам только прикоснулся.

– Значит ты предпочитаешь простую грубую пищу и жизнь воина?

– Да, повелитель. Поскольку погоня за излишествами отнимает у человека силы и делает его слабым.

– Значит ты запрещаешь мне всё это? – царь широким жестом обвёл зал, где они сидели.

– Нет, я этого не утверждаю. Ты выше всех в царстве и только ты вправе всем этим обладать.

– А знать, а богатые купцы? – царь строго посмотрел на своего гостя, твёрдо поставив на стол кубок с недопитым вином, – им нельзя владеть чем-то подобным?

– Нежелательно, повелитель. Слабые люди из простолюдинов, видя кругом роскошь, особенно если она окружает недостойных, возжелают всеми путями такой же роскоши. Догадайся, каковы эти пути. Вслед за ними кинутся другие, те, которые раньше чего-то опасались, и вскоре некогда единый, добрый и добродетельный народ превратится в алчную, безобразную толпу. Ты хотел бы быть царём таких людей?

Царь молчал, сидя выпрямившись и глядя в упор на Артамуша. Лицо его застыло, но в глазах будто мерцали гаснущие искры. Наконец, он нарушил молчание.

– Я могу запретить роскошь по всей стране. И я знаю, что многие, в том числе жрецы, меня поддержат. Роскошь после этого не будет выставляться напоказ, но я знаю, что она станет скрываться за заборами и стенами. Люди все равно узнают. Нет, этого дела просто так не решить.

– Да, царь, – не торопясь, начал Артамуш, вертя в руке и с видимым удовольствием разглядывая абрикос.

– Если браться за дело, то иначе. Необходимо удалить сами причины, порождающие зло и тогда не возникнет следствий.

– Поясни, – царь подался к собеседнику, повиснув над столом, и сжатые кулаки на коленях показывали, что это для него больной вопрос.

– Если в твоей стране существует богатство, а значит так же и бедность, – ведь где белое там и чёрное, – то оно должно быть заслужено, получено от царя за верную и доблестную службу. В таком случае никто, кроме завистников не осудит такое богатство. Что такое роскошь для отважного воина, ты и сам понимаешь, царь. Сегодня он живёт в роскоши, а завтра лишится жизни.

– Как же мне поступать с детьми богатых людей, привыкших к роскоши? – царь сидел, сцепив пальцы и устремив взгляд внутрь себя.

– Запрети наследование богатства, пока оно не заслужено, не доказано службой тебе.

– И если богатство не будет заслужено…– задумчиво произнёс царь.

– … то наследник его не получает, – заключил Артамуш.

Царь надолго замолчал и Артамуш, чтобы разрядить обстановку принялся вкушать виноградную гроздь. Но хозяин дворца встрепенулся, с улыбкой взглянул на него и предложил:

– Если тебе здесь больше ничего не хочется, я покажу тебе сад.

Артамуш немедля поднялся и они прошли через весь зал к небольшой скромной двери. Прямо за дверью оказался сад, занимавший места больше, чем дворец. Жара уже спадала и запах жасмина, казалось, пропитал воздух, а лёгкий тёплый ветер нёс его прямо во дворец. Царь прикрыл глаза и полной грудью вдохнул воздух. С грустью посмотрев на Артамуша он произнёс:

– Если этот сад роскошь, то всё равно я бы не хотел его лишиться. Лучше потерять дворец.

Шах спустился по ступеням вниз и, сорвав розу, поднёс её к лицу, затем поднялся обратно и протянул её Артамушу. Тот с лёгким поклоном принял дар. Чувствуя, что царь ждёт ответа, отклика он высказал то, что думал.

– Мне очень понравился сад. Но мне нельзя привыкать даже к этому. Не только красивые женщины, дворец, богатство могут поработить свободного человека, но даже сад.

– У тебя странная манера льстить, – царь искренне по-доброму улыбнулся, – мои приближенные не смогли бы этого оценить.

Царь некоторое время молчал, потом быстро взглянул на дорогого гостя, жестом указал на дверь.

– Пойдём, Артамуш, мне есть что показать тебе.

Проследовав через три смежные комнаты, они вошли в четвёртую, убранство которой Артамушу чем-то напомнило святилище. Пока он внимательно оглядывался, царь с усмешкой смотрел на него.

– Я вижу ты понял, где находишься. Но взгляни сюда, – он протянул руку к богатым жреческим одеждам, висевшим прямо перед ними на шесте с перекладиной. Шест торчал из пола уже много лет подряд, поскольку с самого начала был незаменимой частью интерьера. Ведь одежды жреца должны быть не запятнаны и не измяты, как и его звание.

– Это облачение последнего верховного жреца моего царства. Он умер от старости пару лет назад и с тех пор я не нахожу ему достойной замены. Но теперь я вижу эту замену перед собою и нисколько не сомневаюсь в правильности моего выбора.

Артамуш отрешённо смотрел на одежды, размышляя о том как ему отказать, не оскорбив шаха, который, видя, что гость его никак не отвечает ему, уже проявлял нетерпение.

– Отвечай! Шах тебя спрашивает. Ты отказываешься?

– Да, повелитель. Но не затем чтобы оскорбить тебя. Мне нельзя принять эту должность. Отчасти ты понимаешь почему. Став верховным жрецом, я перестану быть Артамушем. Оставшись при дворце, я уже не смогу ходить по стране. Народу я окажусь не нужен.

Глаза шаха метали молнии и голос его прогремел.

– Но ты получишь все, что нужно для достойной тебя жизни: хороший большой дом, слуг, золото, наложниц. Не подобает тебе ходить в этом платье и спать вместе с простолюдинами .

– Шах, мы только что говорили об узах, связывающих человека, – Артамуш мягко улыбнулся, – и если я это осуждаю, то сам этого не делаю.

– Может ты подумаешь над этими словами? Я всегда выполняю обещанное. – Шах говорил уже спокойно, без раздражения.

– О нет, повелитель. Я давно, задолго до нашей встречи размышлял над этим. Моё решение неизменно, оно во благо твоему народу.

Шах прошёлся от двери к окну, оттуда выглянул в сад и долго рассматривал его молча. Но обернувшись, он вернулся к своему гостю.

– Тогда прощай. Очень жаль. Узнав тебя, я так хотел видеть в тебе друга. Пусть боги помогают тебе, а я всегда помогу.

– Если мы друзья сейчас, то останемся дружны через день и год.

Артамуш ответил, когда они уже шли к тронному залу, минуя комнаты.

Приблизившись к трону они остановились и Артамуш склонил голову.