Михаил Корин – Жизнь жреца Артамуша (страница 2)

Артамушу были необходимы всего несколько мгновений, чтобы добраться до нападающих прежде, чем они вновь зарядят свои луки. И он успел. Несколько лёгких взмахов мечом и луков не стало, один лишился руки. Артамуш превратился в разъярённого тигра: за ним теперь стало трудно уследить и совсем невозможно отразить его удары. Он вертелся волчком, раздавая удары на все стороны и парируя их акинаком в левой руке. Через десять мгновений схватки половина нападавших уже лежала в дорожной пыли. Но оставшиеся взяли его в кольцо и набросились с мечами одновременно.

И тогда Артамуш прибег к испытанному способу, завещанными предками, уповая на то, что в Иране его не знают. Он резко присел на одну ногу, выставив другую назад и, быстро крутнув её как балансир, одновременно махнул по окружности мечом. Круг атакующих рассыпался, у всех оказались ранены ноги. Оставался последний, невредимый. Он однако не побежал, а отважно вступил в бой один, за что Артамуш почувствовал к нему уважение, решив не наносить ему серьёзных увечий, что требовало от него дополнительных усилий. Он то наступал, то уходил, постоянно делая обманные выпады и восьмёрку, пытаясь ранить руку держащую меч. Но последний оказался первым по части опыта и искусства боя.

Наконец, Артамуш испробовал ещё один обман. Замахнувшись в очередной раз, он неожиданно, когда противник прикрыл голову мечом, ударил его ногой в живот. Валяясь, согнувшись на земле, задыхаясь, парень пытался дотянуться до меча. Пинком Артамуш отбросил меч и спокойно обратился к поверженному.

– Забудь об оружии, наёмник. Оно тебе не нужно. Ведь я не желаю тебе смерти. Оглянись на своих – никто не убит. Не я, а вы выступаете на стороне зла и смерти.

Артамуш уже обернулся к прочим лежащим и увидел, что все они внимают ему.

– Я, служащий добру, не хочу смерти даже вам, желавшим взять мою жизнь. Я хорошо понимаю, что вы послужили слепым орудием зла. Вы – орудия столь же безмозглые, как те мечи, которые держите в руках. Я один победил вас всех. Потому, что правда на моей стороне, а это значит немало на весах богов. Вот отчего боги помогают мне, а не вам.

Внезапно один из лежавших и сидевших в пыли, самый молодой из них, с нежным пушком на щеках, встал и хромая сделал шаг к Артамушу. Протянув руки с мольбой и искренними слезами, то ли от нахлынувших чувств, то ли от раны.

– Господин, позволь мне служить тебе. Я хочу узнать твою правду.

Артамуш, подойдя к говорившему, внимательно всмотрелся в его лицо, помедлив, отрывисто и просто сказал:

– Хорошо, ты пойдёшь со мной. Когда затянется твоя рана.

Положив руку на плечо парня, он мягко, но повелительно усадил прямо на землю с этой минуты своего ученика и принялся осматривать его ногу. Внезапно позади послышался шум, и он, резко вскочив в развороте, выхватил меч. Раненый рядом с ним сделал то же самое.

Однако угрозы не было. Это поединщик, поверженный им последним, приблизился к ним. Упав на колени, он обеими руками протягивал Артамушу свой меч.

Артамуш спрятал свой и спросил хмуро:

– Чего ты ждёшь от меня? Мне не нужен твой меч.

– Я хочу, чтобы ты, добрый господин, простил меня.

– Я уже простил вас всех, – Артамуш едва заметно улыбнулся.

– Тогда я хочу пойти с тобой, чтобы защищать тебя.

Артамуш уже не стесняясь улыбался, разглядывая стоявшего на коленях.

– Если ты пойдёшь со мною, то тебя могут убить люди, подобные тебе.

Просивший резко поднял голову и воскликнул:

– Пусть лучше я погибну, исполняя волю богов, защищая посланца богов, чем так, как умирают люди моего ремесла.

Артамуш по-новому, заинтересованно, с удивлением смотрел в глаза недавнего противника. Наконец, вздохнул и хлопнул воина по плечу.

– Спрячь свой меч, он обязательно тебе пригодится. А пока помоги мне отвести в хижину твоего товарища.

Они пробыли в деревне пару недель, в течение которых в дома возвратились жители, изгнанные наёмниками. Эти дни Артамуш посвятил лечению раненых и больных местных жителей. Рана Корти, так звали поединщика, затянулась и втроём Артамуш, Корти и самый молодой из наёмников отправились вместе. Эти двое и стали его первыми учениками.

Картина третья

Артамуш спокойно пробирался через сутолоку многолюдного базара. Не богатого, какие случаются в больших городах, где торгуют именитые купцы и бывают знатные покупатели. Всего раз в неделю тут собирались жители окрестных сёл, продавая и покупая. Оттого и выбор товаров был таков, какой необходим простому труженику.

Он любил такие базары бедняков, как любил этих бесхитростных людей и предпочитал обращаться к ним со словами о богах на исходе базарного дня.

Однако, прежде ему нужно было найти женщину. Он видел её мельком, когда рано утром она проезжала на прекрасном вороном коне в сопровождении охраны. Одного взгляда ему хватило, чтобы оценить и понять её – эта встреча уготована богами, и упустить её он не имел права.

Не было у него иного ориентира помимо интуиции, которая вела его как голодного волка. Потому он бродил по селу и окрестностям как зверь, вынюхивающий след.

Увидя роскошные шатры, стоявшие отдельной группой, он почувствовал облегчение и уже наверняка знал, что эта женщина наверняка там. У одного из сдвоенных шатров он узнал вороного жеребца, рассмотрел сновавших слуг, оценил воинов стоявших на карауле. Он присел на сложенные мешки с овечьей шерстью и стал ждать.

Она вскоре вышла и Артамуш внимательно, с равнодушным видом посмотрел на неё. О да, теперь она показалась ему ещё более энергичной и значительной, чем прежде. Нет, боги не ошибаются. Он укрепился в своём утреннем решении и, встав на ноги, спокойно, не оглядываясь зашагал в сторону базара.

Когда темнота укрыла село, и позади был шумный день, толпы запылённых людей под солнцем и длительные беседы с людьми он вновь явился на то же место.

Там он увидел тех же воинов у шатра и усмехнулся: разве так стерегут! Он бы это делал совершенно иначе. Он поднялся с другой глухой стороны шатра и прислушался. Внутри кто-то ходил, слышался властный женский голос, – он узнал его. Сквозь толстое полотно тускло светили свечи. Внезапно все звуки стихли, и наступил миг, которого он ждал.

Он бросился на землю и, руками отогнув повыше край шатра, перекатился вовнутрь. Там он огляделся и увидел то, что ожидал: ковры с подушками, кувшины, сундуки, подсвечники и масляные светильники, которые давали столько света, что там, у подушек вполне можно было читать. Артамуш нашёл самое тёмное место в шатре и уселся там.

Она быстро вышла, её упругая стремительная походка живо напоминала поступь барса. Артамуша обдал поток воздуха, образованный её движением и он оценивающе потянул воздух носом. Пахло дорогими благовониями и здоровым, сильным женским телом. Он почувствовал лёгкое пьянящее возбуждение, как после чаши вина. Но возбуждение породило страсть, она уже росла, овладевала им. И пока желанная незнакомка склонилась над большим ларцом с изящной резьбой, он встал и совсем не таясь, пошёл прямо к ней. На третьем шаге она обернулась и испуг исказил её красивое благородное лицо. Артамуш впервые видел её так близко и любовался ею, не чувствуя ни капли смущения. Приложив руку к сердцу и учтиво склонив голову, он обезоруживающе улыбнулся, но его глаза пронзили и смутили её, а воля его заставила оцепенеть женщину. Готовый сорваться крик, будто повис в воздухе над ними. Вместо этого она удивлённо произнесла.

– Ты Артамуш?

– Да.

– Я слушала сегодня тебя. Но чего ты хочешь?

В ответ раздался его лёгкий смех. Он присел на один из сундуков.

– А как ты думаешь, чего может вдруг захотеть мужчина от женщины, которую впервые видит?

Брови женщины сдвинулись в гневе, но Артамуш внимательно наблюдая за нею, в запрещающем жесте поднял руку.

– Не зная меня, не поступай опрометчиво. Когда я увидел тебя утром, скачущей через площадь на жеребце, боги сказали мне: завоюй эту женщину и плодом вашей любви станет мальчик, из которого затем вырастет великий воин и он будет служить нам.

Он медленно встал и спокойно, не торопясь, сделал три шага, которые разделяли их. Женщина будто окаменев, заворожённо смотрела на него. Он же протянув руки властно и нежно, глядя ей в глаза, обнял её за плечи и притянул к себе.

Она тихо вздохнула, затем легко отстранилась и вновь посмотрела ему в глаза. На этот раз в искреннем удивлении. Улыбка впервые за весь их разговор появилась на её лице.

– Со мною такого никогда не случалось. Как тебе это удалось?

– Что «это»? – Артамуш улыбнулся.

– Обнять меня безнаказанно.

– Такова воля богов и тебе лучше покориться им.

Женщина уткнулась лицом в его грудь и прошептала:

– Но ведь до этого дня я никому не покорялась.

– До этого дня ты не знала меня. Как тебя зовут?

– Тебира.

– Так вот, Тебира, эту ночь мы проведём вместе, и боги будут ликовать, видя это. А потом я стану иногда приходить в твой дом, чтобы наблюдать за воспитанием сына.

– Братья отвернутся от меня, – Тебира уже снимала с себя серьги с ожерельем рассуждая спокойно, как о давно прошедшем, постороннем для неё событии.

Артамуш, наполнив кубок вином из кувшина и глотнув, устало ответил:

– Люди столь же далеки от понимания истины как те бараны, которых они пасут. Тот, кто признаёт волю богов часто преступает людские обычаи и не может иначе. Когда наш сын вырастет, станет великим воином и остановит врагов, твои братья скажут тебе, что были не правы сейчас. Но до той поры много горя примешь ты из рук их.