Михаил Корин – Молчание богов (страница 3)

Ханеб решительно зашагал было к селу, но затем, остановившись, оглянулся назад, чтобы убедиться, что его никто не видит. До села шагать еще долго, а он уже потерял немало времени. Оторвавшись от земли он сначала повисел над нею, привыкая к новому для себя состоянию, а затем все быстрее и быстрее полетел низко над дорогой, наслаждаясь незнакомым ощущением полета и смеясь от счастья. Но окраина села приближалась ужасающе быстро и Ханеб вынужден был прервать полет и вновь идти.

Отчуждение

Всего через три дня, в течение которых Ханеб изучал свои новые возможности и производил эксперименты на своих домашних и соседях, он по реке приехал в город. Жене он сказал, что должен поклониться Изиде и она приняла это за правду – ведь так поступают все. На самом же деле он прямиком направился в квартал ювелиров, и найдя там гранильщика, выложил перед ним свои камни.

– Огранить? – спросил его мастер и на лице его отразилась жадность. Но у Ханеба были иные намерения. Он решил продать камни ему, а не ювелиру, поскольку те были еще жаднее и хитрее. Так подсказала ему интуиция. Он прислушался к мыслям гранильщика и услышал: Если продаст, то за камни после обработки я выручу больше сотни монет. Они стоят около шестидесяти, но я предложу тридцать. Что крестьянин понимает в камнях!

– Я хотел бы продать камни, – твердо и медленно произнес Ханеб, наблюдая за реакцией гранильщика и тотчас аура последнего ало вспыхнула.

– Тридцать серебряных монет, – быстро произнес он.

– Шестьдесят, – ответил Ханеб, наблюдая реакцию.

– Это слишком много, камни после огранки будут стоить шестьдесят, – выпучив глаза и изображая возмущение ответил гранильщик.

– Неправда. – Ханеб насмешливо смотрел в шельмоватые глаза гранильщика, заранее зная, что выиграет этот спор. -Даже если ты не очень хорошо сделаешь свою работу, то получишь за эти камни самое малое сто монет. Поверь мне, я знаю. Но если ты отказываешься от моей цены, то я продам камни другому, – Ханеб убедился, что слова его возымели действие и направился к выходу зная, что победил. И точно. Позади него раздался торопливый возглас: Я согласен, согласен.

– Ну, если мы так хорошо поняли друг друга, я скину пять монет. Итого пятьдесят пять.

– Хорошо,– быстро ответил гранильщик, в удивлении рассматривая странного крестьянина. Он быстро отсчитал деньги и они расстались.

Для обратной дороги Ханеб нанял целую лодку, куда погрузил посуду и ткани, которых его жене давно недоставало. Чтобы довезти все это до дома он купил также и ослицу, которой обязательно найдется применение в хозяйстве. Все это, учитывая лодочника и его самого дало большую осадку лодки и потому ему пришлось помогать где шестом, где веслом.

Когда он вошел в село первым его заметили мальчишки, затем, чтобы поглядеть на разбогатевшего односельчанина, из домов выходили женщины и старики. Для села такое его появление – важное событие и ему придется еще дать сельчанам правдоподобное объяснение, которое он уже придумал, а также устроить пирушку, чтобы никто не посчитал, что он зазнался и теперь не желает с ними иметь дела.

После того как в тот же день на сельской площади он напоил пивом и накормил сельчан, он рассказал им ту новость, которая устраивала их всех: сказку о неожиданно полученном наследстве. Все оказались довольны и тогда Ханеб посчитал, что настал благоприятный момент для серьезного разговора и обратился к обступившей его толпе.

– Слушайте, люди! Сейчас я расскажу вам правду о богах, поскольку жрецы от вас ее скрывают.

Он оглядел внезапно притихшую площадь и почувствовал неуверенность, видя одни напряженные, окаменевшие лица. Но теперь отступать уже было нельзя.

– Изида не является сестрой Нефтиды, Сета и матерью Гора. Изида и Осирис – вообще не боги! Жрецы внушают вам ложь с тем, чтобы отвратить вас от истинных богов!

Слыша эти слова люди зашевелились, вскочили на ноги, закричали, не желая больше слушать Ханеба.

– Кто ты такой? Кто тебя послал? Молчи, мерзкий богоотступник.

В него вдруг полетели камни, кто-то бросился к нему с палками, еще немного и его растерзали бы. Ханебу оставалось лишь воспарить над беснующейся толпою и глядя сверху на вновь застывших в изумлении односельчан он торжественно произнес:

– Вы спрашивали кто я и кто меня послал? Я посланец богов и говорю от их имени.

Толпа, вдруг оставя недавнее намерение его убить, в ужасе разбежалась, а он, виновник всего, что произошло на площади, опустился на землю и устало присел, повесив голову. Теперь он понимал сколь серьезную ошибку совершил. Как ему теперь жить в этой деревни среди этих людей?.

Он медленно побрел домой и никто не встретился ему на пути. Лишь хлопанье дверей и шепот изредка доносились до него. Отныне все они будут его бояться и ненавидеть и это не может закончиться хорошо. Войдя в дом он поймал затравленный взгляд жены. Забившись в угол и прикрывшись циновкой до самых глаз она настороженно следила за ним. Улыбаясь он подошел было к ней, протянув руки, но она с криком метнулась в другой угол. Он вновь обратился к ней, пытаясь рассказать о том, что произошло с ним на дороге в недавнее, памятное утро, но чем дальше он рассказывал тем более ужаса видел в ее глазах. Наконец, он понял всю тщету своих попыток – она столь же глупа как все остальные. Только тогда Ханеб окончательно понял, что жить в этом селе ему больше нельзя и придется расстаться с женой. Слишком теперь они разные.

Когда стемнело он выложил перед ней почти все оставшиеся у него деньги и сказал на прощанье:

– Я ухожу. Жить здесь мне больше нельзя. И тебе я тоже не нужен. Но тебе не придется узнать нужду – я обещаю присылать деньги.

Он собрал в дорогу узел, обнял сына и в последний раз бросил взгляд на жену. Она сидела в углу в той же позе и смотрела на него с тем же ужасом в глазах, он прочитал ее мысли и ужаснулся сумбуру и глупости, царящим в ее уме. Выйдя во двор и оглядевшись по сторонам, он взмыл в небо и полетел в сторону старого заброшенного храма. Ему вдруг страстно захотелось спросить у богов совета, для чего древние развалины показались ему самым подходящим местом.

Утром, после разговора с Сетом Ханеб проснулся в траве у реки. Хорошенько потянувшись по привычке он сел, задумался и первым делом решил забрать из тайника половину камней и продать их гранильщикам, а на вырученные деньги снарядить большую лодку с товарами и отвезти их на юг, к отверженным. Он хорошо знал их нужды и доставит им именно то, в чем община нуждается. Умываясь на берегу, а затем жуя сухие лепешки, он вдруг решил, что посетит дальнего своего родственника, жреца Захора и задаст ему некоторые вопросы.

Собравшись в путь Ханеб вышел на дорогу и оглядевшись внутренним зрением посмотрел вперед и увидел, что недалеко от "трех братьев", куда он направлялся, по дороге шли двое и они двигались, вероятно, из села. Он полетел и приближаясь к скалам замедлил полет, опустившись наземь прямо за спиною односельчан, которых сразу узнал. Стоя на дороге Ханеб просто дожидался когда они уйдут и скроются из вида, когда вдруг один из них оглянулся и заметя его закричал. Тут же оба они бросились бежать прочь от него, сопровождаемые смехом Ханеба. Когда они скрылись он, считая шаги, пошел к среднему из "братьев".

Полдень еще не наступил, а Ханеб уже стоял в храме, дожидаясь когда вернется храмовый раб, посланный им за жрецом. Захор шел к нему, издали приветливо улыбаясь, но поскольку Ханеб уже умел читать ауру людей, то понял, что улыбка его троюродного дяди лжива и, вероятно, лжива вся его жизнь. В его ауре совсем отсутствовал зеленый цвет, но именно этого цвета было достаточно в ауре шедшего рядом с ним раба. Он и дядя обменялись ритуальными приветствиями и Ханеб отдал ему серебряную монету для нужд храма, как обычно делал. Захор провел его в малую комнату, где они всегда разговаривали, и сделав приглашающий жест, первым уселся на ковер, скрестя ноги. Ханеб примостился напротив него.

– Ну, рассказывай. Как жена, как сын? – начал он обычные свои расспросы.

– Я ушел от жены, я покинул свое село и не собираюсь туда возвращаться, – честно и без предисловий начал говорить Ханеб и лицо дяди застыло от изумления. – После того как вчера я попытался раскрыть им правду о богах все село ополчилось на меня и жена отвергла меня.

– Какую правду? – угрожающим шепотом спросил Захор и в нетерпении подался вперед.

– Зачем вы, жрецы, сотни лет лжете людям об Осирисе и Изиде? Для какой цели вы придумали эту сказку? Я говорил с древними богами, они сказали мне, что человеку не позволено создавать себе богов. Это приносит миру и людям одни несчастья.

– Ты говорил с богами? – зло рассмеялся Захор.– Кто ты такой?

– Кто я такой? – медленно переспросил Ханеб и злость овладела им оттого, что понял он – опять не к тому обращается. – Хорошо, я покажу тебе, кто я. Я, например, знаю, что монету, которую я тебе дал, ты сегодня пропьешь. Еще я знаю, что на окраине города есть домик, куда ты часто приходишь. Там живут бедная вдова и ее дочь, почти ребенок, но она твоя наложница, ее матери пришлось пойти на это, чтобы выжить. Могу рассказать еще…

На лице Захора внезапно отразились стыд и гнев, оно покраснело, на лбу вздулись вены, он вскочил на ноги с трясущимися руками.