Михаил Кирин – Звёзды в стакане (страница 2)

Командир дивизии закатил рукава и начал смешивать олифу с алебастром. Когда замес стал, как тесто, он аккуратно замазал стекло, придавливая сверху небольшим стеклышком.

Ничего сложного в этом не было, поэтому командир дивизии предупредил, что второй раз показывать не будет, и добавил, что потому и просил прислать самых смышленых.

Он проверил работу каждого из нас, а потом сказал, что после праздничного обеда мы должны снова здесь собраться. Если вдруг кого-то отправят в наряд или на другую работу, то надо твердо сказать, что мы работаем с командиром дивизии.

Праздничный обед запомнился красным винегретом. Еще было много борща и мяса.

Казалось, намечается светлая перспектива на служебном горизонте. В отличном настроении после обеда я шел по расположению внутри казармы, когда меня окликнул старшина Буртовой.

Он сказал, что бы я в столовую не ходил, потому, что пойду в наряд в караул. Я, с удивлением, возразил, что работаю в специальной команде под руководством лично командира дивизии и должен прибыть на место сбора, таков приказ.

Старшина Буртовой врезал мне кулаком в зубы. Потекла кровь и я почувствовал её вкус. Боли не чувствовалось, а было шоковое состояние возвращения в реальность.

Потом я стоял на посту и смотрел издалека на окна столовой. Когда стемнело, столовая осветилась ярким светом. Остатки снега под ногами белели и напоминали прошедшую зиму. Тот безумно холодный январь.

Я вспоминал старую летнюю столовую, покрытую рубероидом на крыше и стенах. Я вспоминал замерзший хлеб, который мы пилили двуручной пилой, чтобы съесть. Замороженные консервы сельдь иваси. А ещё пайки масла, которые надо обязательно растворять в горячем чае.

Мы отрывали куски рубероида и поджигали, чтобы осветить ведро с кашей. Лица наши были черными от копоти и условия службы были ужасными.

Вот так далеко в сопках, на посту, с автоматом в руках я облизывал разбитые губы, смотрел на окна новой столовой и очень радовался своей девятнадцатой весне.

Буценко и Куценко

Два младших сержанта, два Сергея Буценко и Куценко вошли в мой кабинет поздно ночью. В это время я доделывал канцелярские обязанности в строевой части.

Один Сергей служил секретчиком, а другой писарем. Секретчик вытащил из кармана большой сейфовый ключ и показал мне. Это был ключ от сейфа самого начальника штаба.

Сергей-секретчик рассказал, что уже открывал сейф сегодня и видел там большую двадцатилитровую канистру. Эту канистру он не открывал, но запах спирта он почувствовал носом.

В большом волнении друзья уселись на стол прямо на бумаги и документы, и предложили выпить. Что-то мне не понравилось в их поведении, и я сделал замечание. Я попросил аккуратнее обращаться с документами, быть ответственнее и уважать чужую работу.

Сергей-писарь растянулся на столе и вполне мог бы уснуть, если не обстоятельства. Он хотел выпить. Любой из нас хотел выпить. Но вдруг пить с ними мне резко расхотелось. Я сказал, что не хочу связываться с безответственными людьми, и лучше пойду спать в казарму.

Два Сергея разгневались одновременно. Со словами, что если их поймают, то это я буду виноват, друзья вышли из кабинета.

Вначале, когда они вошли в кабинет начальника штаба, то чувствовали себя спокойно и уверенно. Они включили свет и быстро открыли сейф. Большая канистра со спиртом стояла в нижней части сейфа.

Сергей-секретчик потянул канистру на себя и водрузил на письменный стол начальника штаба.

В тот вечер начальник штаба оставил на столе много документов . Книга приказов, написанная от руки, машинописные страницы, а также входящая и исходящая корреспонденция.

Эта куча документов лежала теперь под канистрой со спиртом.

Сергей резко открыл канистру, и спирт хлынул неожиданным потоком, заливая все вокруг. Чернила от печатей и штампов моментально разукрасили все бумаги в фиолетовый цвет. Запах спирта наполнил комнату. Отступать было поздно.

Друзья выпили по стакану спирта, спрятали канистру в сейф и отправились спать.

На следующее утро мы трое стояли в коридоре штаба на втором этаже возле запасного выхода. Буценко и Куценко много курили и взволнованно рассказывали мне про спирт и документы на столе у начальника штаба.

Мы видели, как машина начальника штаба подъехала к штабу, и как майор вошел в кабинет. Через несколько минут начальник штаба подошел к нам и потребовал показать свои ключи. У каждого из нас были свои ключи от разных сейфов и комнат в связке на длинном кожаном шнурке.

Забрав у нас ключи, начальник штаба ушел. Уже через минуту первый Сергей пошел по вызову в кабинет майора Гусева. А еще через минуту второй Сергей пошел по вызову в тот же кабинет.

Меня никуда не вызвали. Я докурил сигарету и пошел писать приказы.

Два Сергея день в день отсидели на губе две недели, но вернулись в строй и мы продолжили бесконечную погоню за развлечениями в условиях ограниченных возможностей.

Спирт

Однажды вечером в мой кабинет друг за другом вошли два Сергея Буценко и Куценко.

Секретчик Куценко держал в руках письмо.

Конверт уже был вскрыт. Сергей достал письмо и начал читать. Письмо адресовалось нам троим, и было от сослуживца, недавно уволенного в запас. Он просил прислать ему комсомольскую характеристику для поступления на работу.

В конце письма было написано, что в благодарность он пришлет грелку с медицинским спиртом.

Я взял из сейфа чистый лист с печатью и написал хорошую характеристику, подписал за замполита и отправил по обратному адресу. Через месяц мы получили посылку. В благодарность за характеристику наш товарищ прислал грелку со спиртом, пересыпанную конфетами. Ещё в коробке лежали баночки со сгущенным молоком, сало, сигареты.

После отбоя мы пришли в штаб и накрыли стол в моем кабинете. Сергей секретчик сказал, что чистый спирт пить нельзя, но он знает, как надо разбавлять. Сергей писарь похвалился, что он этого спирта попил и чистого и разбавленного столько, сколько нам в жизни не выпить.

Я в этих вопросах не разбирался и пил за компанию. Очень быстро наша осторожность прошла, мы расслабились и секретчик рассказал, как получал посылку на почте и там познакомился с девушками из сельхозтехникума.

Девушки жили в общежитии в центре села. В комнате они жили вчетвером. И на почту зашли вчетвером. Секретчик хорошо знал, как он нравится девушкам. Часто ему было достаточно одной улыбки. Все четыре девушки были в восторге от его красоты, его выправки и его пистолета в кобуре на поясе.

Сергей сказал, что зовут его Юстаз и, пообещал, что скоро придет к ним в гости. Мы тут же решили навестить девушек. Мы налили еще спирта, выпили за дружбу с девушками.

Что дальше происходило, я видел, через мутное стекло тяжелого опьянения. Мои мозги совершенно не работали, поэтому я вижу ситуацию глазами товарищей.

Мы вышли из штаба через запасной выход со второго этажа и отправились напрямик, через болотистые кочки, в село. Кое-как мы преодолели три километра, и в два часа ночи стояли перед общежитием.

Все давно спали, и встречать нас явно никто не собирался. Мы обошли общежитие несколько раз, и Секретчик предложил залезть через лоджии. Оба Сергея были высокого роста, поэтому без труда вскарабкались на лоджию второго этажа.

Кое-как цепляясь за выступы стены, мне с большим риском удалось дотянуться до второго этажа. В этот момент ребята схватили мои руки и затащили на лоджию.

Дверь была заперта. Мы полезли на третий этаж, а потом и на четвертый. Меня, повисшего на руках, вытягивали наверх, а я мечтал вернуться вниз.

На четвертом этаже мы разбили стекло на двери и вошли внутрь. Сергей знал номер комнаты, и мы постучали. Какая-то девушка спросила, кто мы и впустила нас внутрь. На кроватях сидели под одеялами еще три заспанных девчонки.

Мы, как могли, хохмили и смеялись. А потом Сергей писарь спросил, нет ли чего поесть. У девчонок был борщ, и мы с удовольствием поели борща с мясом. Кто-то из девчонок сказал, что с мясом проблемы и Сергей секретчик пообещал помочь.

Прикончив борщ мы ушли тем же путем, что и пришли. Я снова болтался на руках на четвертом, потом на третьем и на втором этажах. Сердце мое замирало от страха. Чудом я не оступился и руки мои не дрогнули.

Мы спустились вниз и довольные пошли обратно, играя в футбол консервной банкой. На углу нас остановил патруль. Это был пьяный старший лейтенант из пехотного полка и два сержанта с красными погонами.

Лейтенант приказал стоять, вытащил пистолет и направил в нашу сторону. Мы попытались возразить, но раздался выстрел. Пуля просвистела, и попал в стену позади нас. Мы, не сговариваясь, бросились бежать. Раздались еще выстрелы. Я бежал не оглядываясь, пока не повернул за угол. Все были живы и мы радостно поспешили в часть.

На следующий день секретчик раздобыл в столовой большой кусок говядины и отнес вечером в общежитие. Очень скоро он стал любимчиком многих девушек этого общежития, ему писали письма и объяснялись в любви.

Моя учебка

Встреча этого 1979 нового года была для меня полна неожиданностей.

Я сидел за очень длинным столом посреди расположения в казарме. По обе стороны этого стола были расставлены табуретки, и на них человек сто двадцать курсантов. Старшина и сержанты смотрели за порядком.

На столе лежали отдельными горками конфеты и печенье, несколько бутылок сладкой воды. Начинался праздничный ужин, и все ждали только команды.