Михаил Кирин – Звёзды в стакане (страница 1)
Михаил Кирин
Звёзды в стакане
Звезды в стакане
Люда
Люда устроилась машинисткой в строевую часть нашего штаба, когда я там служил писарем и вел делопроизводство. Люда взяла на себя всю машинописную работу, и я радовался.
Миниатюрная блондинка с большими голубыми глазами. Маленькими пальчиками с красными ноготками она раскупоривала очередную пачку Космоса, и мы закуривали у окна.
Люда начинала жаловаться на своего мужа – капитана из другой части. Он был старше Люды и давно перестал видеть в ней женщину. С другой стороны, наш начальник штаба уже не раз подвозил Люду на служебной машине и настойчиво ухаживал.
Люда докуривала сигарету и садилась перепечатывать большую стопку документов для начальника штаба. Через полчаса мы закуривали снова, и Люда погружала меня в свои глубокие размышления.
Как-то раз Люда печатала текст под диктовку начальника штаба. Она очень волновалась, делала ошибки, просила повторить. Люда с трудом доставала до клавиатуры. Она положила на стул несколько архивных дел и села сверху.
Теперь её ноги теряли свою опору. Все это выглядело комично и трогательно. Они смеялись, шутили и флиртовали.
На другой день Люда пожаловалась, как ей трудно печатать и неудобно сидеть. Я предложил подрезать ножки у стола. Люда позвонила начальнику штаба и, через полчаса обновленный стол стоял перед ней. Машинка стала доступнее. Теперь Люда с удовольствием садилась за работу, чувствовала себя увереннее и меньше уставала.
Мы постоянно курили, и я слушал рассуждения про начальника штаба, его машину, его власть над ней. Каждый вечер они задерживались допоздна, печатая бесконечные документы.
Начальник штаба
Майор Гусев наводил ужас на подчиненных своим горлом. Он мог так наорать, что его боялись и уважали.
Он был похож на Наполеона. Маленький, толстый, с большими розовыми щеками на широком лице. Мне нравилась его подпись в документах – большая и длинная с повторениями на двух ярусах. Я тренировался повторять некоторые из подписей и его подпись вскоре повторил.
Ещё мне нравилось, когда начальник штаба приходил диктовать документы. Часто он говорил, что документы секретные и мне надо уйти.
В тот новый год было невероятно холодно на всем Дальнем Востоке. Я служил в Бабстовском гарнизоне за сто километров от Биробиджана. Все готовились встречать новый год, и начальник штаба зашел за Людой пораньше.
Он посмотрел на меня и приказал садиться в машину. В его квартире что-то надо было отремонтировать. Я предложил взять в помощь моего товарища Жору Бойчука.
Когда мы вошли в квартиру начальника штаба, нас встретила очень приветливая женщина. Она была старше майора, но обращалась к нему исключительно по имени отчеству. Она старалась во всем угодить, и я почувствовал казарму.
Мы пили чай с конфетами и печеньем, когда начальник штаба сказал жене, что привез нас ремонтировать антенну. Ему самому этот телевизор, как бы, не нужен, а вот ей – новогодний концерт и поздравления в подарок.
Мы вылезли на крышу пятиэтажки с кухонным ножом. Другого инструмента в доме не было. Начальник штаба показал нам антенну и быстро убежал греться.
Мы с Жорой стояли перед антенной и отчетливо видели, что отломился проводок. Всего один проводок надо было зачистить и примотать. В обычных условиях – это пустяк. Приближался вечер.
Я хотел, что бы в их квартире сегодня смотрели новогодний концерт, поэтому забрался Жоре ногами на плечи и вытянул руки вверх. Я почувствовал себя беспомощным младенцем. Руки не слушались, ноги подгибались, в то время, как ветер раскачивал нас двоих вместе с антенной.
Мне казалось, что если я упаду, то буду лететь до земли. Я держался изо всех сил. В доме напротив, начали включать свет. То одно, то другое окно освещалось изнутри теплом. Я завидовал, как должно быть уютно сейчас там в этих комнатах.
В этот момент мне пришла идея запомнить эту минуту моей жизни, как важный урок и большую тайну, разгадать которую мне предстоит через много лет.
Я стал на цыпочки, снял варежку и замерзшими пальцами начал приматывать провод. Каждую секунду я отогревал пальцы дыханием и твердил про себя “ Запомни, Миша, эти окна. Запомни, Миша, эту крышу. Запомни, Миша, эту метель”.
Я был уверен, что когда-нибудь пойму, зачем все это надо запомнить и сохранить картинку на моем ментальном экране.
Я был счастлив, когда примотал провод и слез с Жоры. Я уверенно сказал, что все сделал и надо уходить.
Мы пришли в квартиру начальника штаба. Хозяйка сказала, что он отдыхает, поэтому телевизор она включить и проверить не сможет. А вот вечером она обязательно посмотрит и концерт и поздравление.
Мы с Жорой снова вышли на мороз. До части было километра четыре через сопку. Хотелось успеть на ужин. В последнее время давали вволю квашеную капусту с картошкой и тушенкой.
Командир полка
Майор Кондратьев кричал на всех, в том числе и на начальника штаба. Командир нашего артполка был человеком требовательным и странным. Я никогда не видел его глаз. Он смотрел из тонких прорезей, нависая сверху мощной головой и шеей.
Странным показалось и то, что командир назначил своим водителем тупого и высокомерного киргиза Муканова. Они были похожи глазами и оба ходили с опухшими лицами.
В новогодние праздники в штабе работы было мало, и меня отправили в наряд. Я стоял дневальным на тумбочке и орал смирно, когда входили офицеры.
После отбоя ко мне подошел дежурный по части капитан Олейников и приказал разбудить Муканова в пять часов утра, чтобы тот привез командира провести проверочный подъём.
Капитан еще три раза повторил приказ и добавил, что если забуду, он меня убьёт.
Помощник дежурного сержант Виллер, тоже повторил мне приказ.
Я стоял на тумбочке и постоянно поглядывал на часы. Время медленно отсчитывало дни и часы моей службы. Там на улице ужасный мороз, ветер и снег. Я не хотел бы оказаться там. Я думал про то, что командир спит и если Муканов его не разбудит, то он хоть выспится. А здесь командир не нужен, потому что мы и сами можем встать.
Около пяти я пошел будить Муканова. Сто двадцать кроватей и почти столько же спящих людей.
Муканов спал очень крепким сном. Я долго толкал его и говорил, что надо вставать. Муканов послал меня громко и завалился спать.
Через пятнадцать минут я повторил попытку разбудить Муканова. Он снова долго не мог понять, что я говорю, а потом послал меня и вырубился.
Мне стало очень интересно, а что будет дальше. Я ведь хотел дать всем поспать и даже командиру. Выспится ли Муканов, меня не волновало. Правда осадок остался, но бывало и по хуже.
В то утро майор Кондратьев проснулся по будильнику. Быстро собрался и ждал машину.
Машины не было, и Командир выдвинулся пешком. Дороги замело, и Командир решил, что и его машина где-то застряла.
Мимо проезжал тяжелый Урал. В брезентовом кузове уже сидели офицеры из других частей, и Командир все-таки приехал к подъёму.
Я стоял на тумбочке и заметил, как входная дверь медленно приоткрылась. В образовавшуюся щель просунулась странная заиндевелая морда, с огромными красными щеками. Вокруг щек выпирала усыпанная снегом шапка.
Я стал всматриваться. Морда приложила указательный палец к своим губам. Дверь еще больше приоткрылась, и я увидел большие майорские звезды. Со словами "Молчи, Молчи, Молчи", Командир ворвался в казарму.
Потом я слушал, как он орет на капитана Олейникова и сержанта Виллера. Каждому из них подобное утро даже невозможно было себе представить. Я то же не мог себе представить, что будет дальше.
Когда Командир пошел разбираться с Мукановым, капитан Олейников подбежал ко мне. У него были огромные, выпученные, стеклянные, зеленые глаза. Волосы стояли дыбом.
Со словами “Я тебя задушу”, капитан схватил меня за шею и начал душить. Он хотел узнать, почему я не поднял Муканова. Я же доказывал, что приказ был разбудить, а не поднять.
С большим трудом сержант Виллер оттащил от меня капитана. Я открыл глаза. В это время мимо пробегал Муканов. С полотенцем и зубной щеткой. С лицом багровым и еще сильнее опухшим. Он посмотрел на меня и процедил, что мне теперь точно будет плохо.
Подъем прошел спокойно, и было видно, что командир выпустил пар. Никто больше не пострадал.
Командир дивизии
В нашей дивизии был большой праздник – открытие новой столовой. По этому поводу командир дивизии проводил парад и строевой смотр.
Когда официальная часть закончилась, командир дивизии собрал командиров полков и огласил приказ: срочно выделить от каждого полка самого смышленого бойца для особого задания.
Командиры полков разбежались веером от командира дивизии выполнять приказ.
Командир нашего артиллерийского полка майор Кондратьев подозвал командира батареи управления и артиллерийской разведки капитана Кондратова, и приказал срочно найти самого смышленого бойца и отправить в распоряжение командира дивизии.
Наш комбат внимательно осмотрел наши лица и приблизился ко мне. Я стоял последний в строю.
Капитан радостно прокричал мою фамилию и торжественно объявил, что я поступаю в распоряжение командира дивизии. Все меня подбадривали, и я побежал через плац туда, где уже собиралась специальная группа.
Во главе с командиром дивизии мы двинулись в столовую. Огромное помещение новой столовой имело множество окон, и мы должны были замазать стекла.