Михаил Кирин – Звёзды в стакане (страница 3)

Напротив меня сидели два незнакомых якутских паренька. Слева и справа от себя я тоже никого не узнавал. Сержантов тоже я не мог вспомнить, и только старшина казался мне знакомым.

Днем раньше я вернулся сюда из госпиталя, где пролежал полтора месяца. Это была тяжелая схватка с двусторонним воспалением легких. Перемена климата после призыва или плохое питание, а может еще и сильный ветер, но на десятый день отнесли меня без сознания в лазарет.

Учебка наша располагалась на 49 километре от Хабаровска. Хорошо, что хоть до госпиталя было только семь километров, потому, что идти пришлось пешком.

Госпиталь тогда быстро заполнился больными. Комнаты постоянно уплотняли, ставили двухъярусные кровати. Вскоре все коридоры так же были заставлены кроватями.

Мне кололи пенициллин. Это были очень болезненные уколы. Я постепенно выздоравливал и, иногда помогал принести кровать или капельницу для тяжелобольных. Там же увидел больных менингитом. Нас предупреждали об опасности заражения и просили помочь. Мы не отказывались.

На новый год меня выписали и отправили в свою учебную часть.

Когда старшина поздравил всех с новым годом и пожелал всем здоровья, я мысленно поддержал его слова. В этот момент сотни рук одновременно медленно потянулись за конфетами. Так же медленно конфета разворачивалась и отправлялась в рот.

Следующим медленным движением мы брали печенье и запихивали туда же. Жевать было тяжело, хотелось воды или чаю. Мы жадно пожирали, глазами, оставшиеся конфеты.

Пареньки сидевшие напротив стали есть конфеты не снимая оберток. Вернее они снимали обертку во рту, потом жевали её, а конфету клали в карман. Я смотрел и удивлялся потому, что они тщательно маскировались, прикрывали рот руками и оглядывались по сторонам.

По приказу старшины остатки конфет и печенья мы разложили по карманам.

А в первый день после праздников я принимал присягу. Я был один, потому, что из-за болезни пропустил этот важный шаг. В штабе я пробыл недолго и, когда вернулся в расположение, старшина подозвал меня.

Он дал мне в руки две стопки документов и сказал отнести на второй и третий этажи. Он приблизил свое лицо и медленно проговорил, чтобы я внутрь не заходил, а только руку с бумагой просунул в дверь и сразу уходил.

Казарма наша была из трех этажей и дальше первого нашу роту никогда не пускали. Я впервые поднялся на второй этаж. На двери была приклеена большая табличка с черепом и костями, большими буквами было написано "Карантин. Менингит."

Я открыл дверь. На тумбочке стоял дневальный, одетый в больничный халат. Я подошел к нему, отдал бумаги и посмотрел вдоль расположения. Несколько человек в больничной одежде медленно передвигались в сторону туалета.

На кроватях лежали люди, везде развешены белые простыни, пахло лекарствами, мне стало жутко и страшно.

Когда я поднялся на третий этаж, то не удивился, увидев такую же табличку с черепом и костями. Такая же строгая надпись "Карантин. Менингит." Я вошел и так же быстро отдал бумаги.

Здесь было такое же медленное передвижение к туалету, и лежащие на кроватях больные люди.

Потом, когда я вернулся, старшина поинтересовался у меня, понимаю ли я то, что здесь происходит. Мы поговорили, и он спросил, не хочу ли я уже вечером уехать в другую часть.

Старшина показал документ, в котором ему предписывалось отправить в линейные войска одного сержанта и двух рядовых.

Он тут же вписал мои данные в свои бумаги и пошел в штаб оформлять документы.

Я с радостью уезжал из этой учебки, в надежде на удачу. Старшина провожал нас, а я все не решался спросить, куда же исчезли те с кем я призывался. Наверно, мне уже не нужен был его ответ.

Письма не счастья

Работая в штабе артиллерийского полка делопроизводителем строевой части, я ежедневно регистрировал входящую корреспонденцию.

На документах я ставил штамп входящие и записывал дату и номер. Часто приходили письма, адресованные непосредственно командиру полка. В основном ему присылали различные поздравления и просьбы личного характера.

Но среди массы писем было одно самое главное, которое я сразу узнавал по обратному адресу. На самом деле писем с этим адресом было много, но содержание всегда повторялось.

Письмо было из города Воткинска, и писала его мама одного нашего младшего сержанта, погибшего на посту.

Каждое письмо было наполнено горем и слезами. В каждом письме женщина рассказывала нашему командиру каким хорошим человеком был её сын, как она его любила и, как теперь она медленно умирает, глядя на его фотографии.

Скорбь и гнев переплетались с обвинениями и проклятиями командиру, как человеку ответственному за то, что произошло с её сыном.

Эта женщина не верила официальным ответам, и не понимала, почему её сын застрелился на посту. Она хотела знать настоящую причину трагедии и того, кто довел её сына до самоубийства.

Подобные трагедии случаются очень редко, но все-таки они случаются.

Весной 1979 года к нам в часть прибыло пополнение – несколько младших сержантов из учебки. Они хорошо знали устав, были вымуштрованы и дисциплинированы. Через какое-то время они стали ходить в караул на сержантский пост.

В ту июньскую ночь ничего не предвещало опасности. Младший сержант из Воткинска охранял свой пост и ходил с автоматом возле строящихся ангаров для военной техники. Ничего ценного на его посту не было, только кучи гравия и песка возвышались над землей.

Недалеко был другой пост, где часовой так же ходил по своему маршруту. Иногда их пути почти пересекались, и они тихо разговаривали про гражданскую жизнь, мечтая о скором дембеле.

Когда в следующий раз младшего сержанта на месте встречи не оказалось, сосед решил поискать его. Он прошел вперед на соседний пост и увидел, как младший сержант спит на куче гравия, свернувшись калачиком и обняв свой автомат.

Вместо того, что бы просто разбудить товарища, сосед решил пошутить. Он вытащил из чужого подсумка запасной магазин с патронами, и ушел довольный своей добычей. Дождавшись разводящего, он радостно вручил ему магазин и весело рассказал, как подловил спящего младшего сержанта.

Младший сержант из Воткинска очнулся от сна и с ужасом обнаружил пропажу. Его голова превратилась в ядерный реактор, кровь ударила в виски, и ему стало плохо. Он повалился на землю, обхватил голову руками и забился в истерике.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.