Михаил Каншин – Физтех. Романтики. НЕнаучная жизнь физтехов (страница 19)
Погибли все трое: Константин Стофато, Алексей Журавлев и Александр Кошурников. Их именами потом назвали три станции. А оставшиеся дневники Кошурникова нашли позже, на берегу Кызыра, через год, рядом с его телом.
Естественно, что страна была об этом не в курсе, как это и было положено в те времена. В 1959 году появился фильм «Неотправленное письмо», и жаль, что шёл он чуть ли не третьим экраном, ибо партийное начальство по идеологическим соображениям не терпело трагических концов. Должен быть оптимизм, и точка! Фильм был сделан, как мне кажется, частично по мотивам этой трагедии. Хотя в кино геологи ищут алмазные месторождения. Фильм получился потрясающий.
И снят был прекрасно. Надо думать: постановщик – Михаил Калатозов, оператор – Сергей Урусевский. А актеры – мама не горюй! Иннокентий Смоктуновский, Татьяна Самойлова, Василий Ливанов, Евгений Урбанский. Снимали в тайге, на берегах Енисея, в 40-градусный мороз, на ветру… На этих съёмках, кстати, Ливанов и получил свой шерлок-холмсовский голос. Заметим себе – 1959 год, и много известнейших ролей всех этих актёров ещё не сыграны. Смоктуновский: «Девять дней одного года» – в 61-м, «Гамлет» – в 64-м, «Берегись автомобиля» – в 66-м. Самойлова: «Летят журавли» те же Калатозов и Урусевский сняли в 57-м, но Анна Каренина и Альба Регия ещё впереди. Урбанский: «Коммунист» уже снят, но «Баллада о солдате» – 59-й, «Чистое небо» – 60-й. А Шерлок Холмс – вообще восьмидесятые.
Перед началом строительства обкомовцы с большим трудом всё-таки смогли опубликовать дневники Кошурникова в Красноярске, небольшим тиражом. Последняя запись в дневнике кончается словами: «Передвигаюсь ползком. Очень тяжело. Голодный, мокрый, без огня и пищи. Вероятно, сегодня замёрзну».
Издание уникальное, и материал уникальный – потрясающий документ человеческого мужества.
Ну и ещё в поощрение за наши труды нам устроили поездку в Шушенское, в место ссылки Владимира Ильича, с экскурсией по деревне и дому-музею, а также с походом к знаменитому шалашу. Ну, любил человек шалаши, что поделаешь. Удивили две вещи – чудовищные пикирующие комары у шалаша и то, что шалаш оказался бетонным. Наверное, чтобы не созидать его по нескольку раз в год заново.
Нас поселили в гостинице, где, кроме нас, жил известный в те поры художник Жуков с дочкой, самый официальный иллюстратор-ленинист. Скорее всего, он готовил очередные картинки про «Ленин в ссылке» с привязкой к местности. А в обед часть из нас соблазнилась ухой из стерляди – как оказалось, не особо свежей. Остальным ничего, а Лёня Пресняков слёг пластом с высоченной температурой: как очень здоровый и спортивный человек, он совершенно не привык и не умел болеть, его иммунитет дал ту ещё свечку. Пришлось в выходной искать врача, а на ноги Лёню мы поставили самостоятельно с помощью литровой банки ягод черёмухи, которую добыл наш водитель Гриша.
А ещё нас свозили на место будущей Саяно-Шушенской ГЭС, где только-только начинались подготовительные работы, и нам показывали, где будет стоять плотина, и что для этого предстоит сделать, и какое будет водохранилище, и сколько гектаров леса необходимо будет вырубить.
1962.07. Саяны. Андрей Фрейдин
На фотографии – мой профиль на фоне Саянских гор. Когда мы были на днёвке на Кызыре, мы расположились лагерем на берегу, под высоченной сопкой. Пообедали, повалялись, а потом нам с Мишкой надоело, и мы решили слазить на сопку. Никого кроме сговорить не удалось, народ посмотрел на нас, покрутил пальцами у виска, и мы подались вдвоём.
Сначала было ничего, но потом мы лезли на чистом упрямстве. Представьте себе булыжную мостовую, которую состроили из булыжников разного калибра, от самых маленьких и до двух-трёх метров диаметром, набросав их в случайном порядке и позабыв мостовую выровнять. Потом её поставили с наклоном градусов сорок – сорок пять и подождали, пока камешки не обрастут слоем зелёненького мха на тонкой земляной подкладке, чтобы нога лучше соскальзывала в щель между камнями. Потом понатыкали деревьев и кустарников, чтоб неудобней с камня на камень перебираться. И получился подъём на сопку.
Но мы всё же влезли. И не пожалели. К сожалению, фотография не передаёт весь простор и воздух. Мы долго сидели молча в удивительном настроении. И поползли вниз. Кстати, как обычно, спуск был намного хуже подъёма, к тому же день начал клониться к вечеру. Но руки-ноги остались целыми, и всё обошлось парой-тройкой синяков. А на второй аналогичной фотографии уже я зафиксировал Мишкин профиль. И Саяны.
Двойная оплата. Исповедь завхоза
И. Орлов17
Игорь Орлов. Студент. Игорь Орлов. Учёный муж
Ситуация, описываемая далее, происходила во время обучения на Физтехе, где-то в году 1959—1960-м. В то время существовала такая необычная форма ухода от увлекательного процесса обучения, как участие в агитбригаде, вне зависимости от наличия каких-либо талантов, но при огромном желании вести разгульную жизнь, свободную от благожелательного ока комитета комсомола и внимательной общественности.
Как-то осенью не помню кто, возможно, что Серёга Кузьминых, втянул меня в обсуждение проблем агитбригады и (о ужас!) предложил поучаствовать в её работе. На мои ненастойчивые отказы, ввиду нежелания попусту растрачивать свои многообещающие таланты, он нашел компромиссный вариант, предложив мне выступить в качестве завхоза. Не помню точно, в качестве главного завхоза или подручного главного. Ввиду полного незнания всех отягчающих обстоятельств завхозовской деятельности и, возможно, желая расширить свой немалый кругозор я, к своему удивлению, согласился. Не исключено, что всё происходило совсем не так, но это не меняет того факта, что на хозяйство я был твёрдо поставлен.
Получив исчерпывающие инструкции, на одном из предварительных сборищ планируемой агитбригады я понял, что данных инструкций, откровенно говоря, маловато. Дело в том, что они сводились к простому предложению – добывать деньги в каком-то комитете комсомола, то ли в городском (Москва), то ли в областном. После этого советовалось обдумать ежедневные меню и заняться организацией его формирования: материализацией продуктов, закупкой, упаковкой, транспортировкой и т. д., и т. п.
1960.02. Походная жизнь. Сергей Кузьминых, Юра Бондаренко, Таня Фонарёва
Так как поставленная задача была для меня нова и не ожидаема, то пришлось действовать как в физическом эксперименте над неизвестной ещё народу материей. Узнав с помощью нерешительных опросов явно не тех, кого бы надо, адрес областного комитета комсомола, я отправился за искомым финансовым обеспечением, не прихватив никаких бумаг ввиду незнания даже факта их существования и не задумываясь о необходимости иметь их в наличии.
В областном комитете комсомола на мои короткие, но прямо поставленные вопросы (где получить деньги?) меня с удовольствием и с замечательными устными комплиментами гоняли из комнаты в комнату, недоумевая, что за гусь у них тут проявился. Мне же было странным такое отношение, потому что я даже тогда уже понимал, что дело не заключалось в получении громадных сумм, подрывающих финансовую основу государства! Нужно-то было что-то около двух рублей в день на нос, на каждый из десяти дней, и так человек на 20—25.
Как и тогда, так и теперь мне остаётся непонятным то, что, несмотря на бессмысленную беготню по кругу, в качестве приятной неожиданности удалось всего за полдня, как раз до обеда, получить просимые финансовые средства. При этом, насколько мне помнится, у меня, помимо просимых с меня документов, также не было с собой паспорта, а только студбилет! Верили же людям в то время административные черти!
Отхватив выпрашиваемую сумму, с радостным выражением на лице я целенаправленно двинулся к комитетской столовой с горячим желанием опробовать тамошнее ёдово. Но тут в коридорах малой власти я натолкнулся на совершенно незнакомого мне и, возможно, ещё приличного человека, который с большим напором и энтузиазмом стал меня укорять, почему это я всё ещё не получил деньги для агитбригады.
«Скоро же обед, и касса закроется», – толковал он мне неоднократно в запальчивости. Этот благородный поступок крайне меня заинтриговал, и я, немного смущаясь и не информируя его о уже полученной сумме (а он и не спрашивал), покорно отправился вослед. Как это ни странно, но мой поводырь подвёл меня к кассе, которая хотя и оказалась другой, но была расположена практически рядом с первой. Доброжелатель строго проследил за получением мной финансовых средств в полном их объёме. В этой кассе, как мне помнится, видимо, понравился мой честный облик, так как в ней вообще не потребовали ни одного документа. После завершения этой финансовой операции мой благодетель похлопал меня по плечу и пожелал успехов в экономном и разумном расходовании доверенных мне огромных государственных средств.
Ещё долго после расставания с ним, обедая с удовольствием в комитетской столовой, я с гордостью пытался осознать: это за что же нам такие блага, причём без малейшего движения с моей стороны, то есть без каких-либо физических усилий и аморальных издержек? Решив не брать в голову такие пустяки, как двойное вспомоществование, я занялся составлением списка важнейших и особо питательных продуктов. Имея хорошие денежные средства, удалось на первое время запастись достойным запасом продуктов, причём далеко не самого худшего качества.