Михаил Кан – Хроники будущего (страница 14)
[ОБЪЕКТ 2: ЖЕНЩИНА] положение: ложится рядом
[ВРЕМЯ] 20:18:00
[ОБЪЕКТ 2: ЖЕНЩИНА] положение: лежит возле собаки.
[АНАЛИЗ ПСИХОФИЗИЧЕСКОГО СОСТОЯНИЯ ОБЪЕКТОВ]
[ОБЪЕКТ 1: СОБАКА] отклонений не выявлено
[ОБЪЕКТ 2: ЖЕНЩИНА] отклонений не выявлено
[РЕШЕНИЕ] не вмешиваться
[ВРЕМЯ] 20:55:44
[ОБЪЕКТ 1: СОБАКА] поднимается и активно отряхивается
[ОБЪЕКТ 2: ЖЕНЩИНА] поднимается, начинает движение
[НАПРАВЛЕНИЕ] парковая дорожка
Обычный вылет
У Майка была отвратительная привычка брать кофе и не допивать его. Не знаю, почему.
Утро в комнате дежурной смены ЧС[10] обычно начиналось с распития кофе, ожидания нелётной погоды и меланхоличного наблюдения, как за гигантским застеклённым окном сонные техники деловито снуют по бетонке взлётной площадки.
Майк всегда выполнял первые два пункта спустя рукава, но третьему не изменял никогда.
Сидя напротив меня, он смотрел на раскинувшийся под ногами пейзаж, обхватив едва дымящийся кофе обеими руками.
— Остынет, — бросил я.
— Уже, — небрежно отозвался Майк.
— Тогда зачем держишь?
Майк пожал плечами:
— Руки грею.
— Так он же остыл.
— Значит, уже не грею.
Майк не любил пустых споров. Если он считал вопрос бессмысленным, переубедить его было невозможно. Зато пари заключал при любой возможности.
Я допил свой кофе, смял стаканчик и бросил «трёхочковый» в одиноко стоящую в углу мусорную корзину. Не попал.
За окном накрапывал унылый мартовский дождь — мелкий, серый, почти горизонтальный. На бетонном поле стояли три машины городской спасательной службы: два старых винтокрылых «Меридиана» и наш «Сокол». Восемнадцать метров композитного корпуса, четыре поворотных ротора и столько электроники, что старые пилоты называли нас не лётчиками, а пассажирами с расширенными правами доступа.
Майку это выражение нравилось. Мне — нет.
Я предпочитал считать, что пока передо мной оставались ручка тяги, педали и кнопка отключения автоматики, человек ещё зачем-то был нужен.
На стене загорелась жёлтая полоса предварительного вызова.
Майк первым поднял голову.
— Южный транспортный узел.
Я посмотрел на табло и ответил:
— Восточный. Ставлю пятёрку.
Через секунду экран моргнул:
ЮТУ-4. АВАРИЯ ЭНЕРГОРАСПРЕДЕЛЕНИЯ. УРОВЕНЬ 2.
Я недовольно покосился на Майка. В этой «угадайке», которую мы с ним придумали ещё лет сто назад, он лидировал с большим отрывом.
— И как ты узнал в этот раз?
Он кивнул в сторону окна — над дальними домами едва дрожал лёгкий свет, на который я не обратил внимания.
Вдруг на мгновение целый квартал вспыхнул белой, быстро затухающей сферой.
— Подстанция, — сказал Майк.
— Или кто-то пытается вызвать Бэтмена.
— Уверен, что это подстанция… Кстати, с тебя пятёрка.
— Напомни, почему мы всё ещё дружим? — недовольно проворчал я, протягивая ему смятую бумажку.
— Больше никто не хочет идти на эту адскую работу, а до пенсии нам ещё далековато. — Он ухмыльнулся, запихивая свой трофей в верхний карман помятой спецовки.
Экран мигнул. Второй уровень угрозы сменился третьим — это был уже не сбой. Планшет мигнул уведомлением:
ЭКИПАЖ 17. ВОЗДУШНАЯ ЭВАКУАЦИЯ. ГОТОВНОСТЬ НЕМЕДЛЕННО.
Мы встали. Пока я подтягивал спасательный ремень, Майк уже успел застегнуть жилет спасателя поверх своей спецовки.
— По ходу дела будет жарко, — сказал я, досадливо поморщившись.
— И мокро.
Майк потянулся, разминая шею, и поставил кофе на стол.
Недопитый.
Как всегда.
— Некогда причитать, дружище. Обычный вылет. Идём.
***
Южный транспортный узел открыли пять лет назад и первые полгода показывали всем иностранным делегациям. Город им гордился.
Пересечение трёх линий скоростного транспорта, грузовая ветка, энергетический коллектор, два уровня автоматических дорог. Под дорожным полотном шли индукционные контуры, от которых питались муниципальные машины и тяжёлые грузовые платформы. Никаких батарей размером с комнату, никаких зарядных станций, никаких водителей. Машина въезжала на магистраль, подключалась к сети и получала энергию по мере движения.
В новостях говорили, что система практически не может выйти из строя. На деле это выражение всегда означает, что если система выйдет из строя, это случится неожиданно, и никто не будет знать, что с этим делать.
Гарри, наш пилот, уже сидел у левого борта коптера и сверял маршрут. Обычно он почти не разговаривал перед вылетом, называя это «режимом энергосбережения». Мы не настаивали.
Майк уже обходил машину. Он никогда не спешил перед вылетом — даже когда диспетчер орал в наушник, даже когда сирены шли одна за другой, Майк двигался одинаково: ладонь по корпусу, крепления, оптика, шасси, роторы.
Ладонь по корпусу, крепления, оптика, шасси, роторы
Иногда мне казалось, что он нарочно затягивает проверку, хотя дело, конечно, было не в скорости.
— Майк!