Михаил Исаковский – На Ельнинской земле (страница 109)
В том же номере газеты — 10 июля 1920 года — напечатана небольшая статейка «Пока не поздно». Я хочу полностью воспроизвести ее текст:
«Сейчас у нас проходит мобилизация граждан 1901 года рождения. Наряду с этим выкуриваются дезертиры.
Иногда подумает крестьянин да и скажет: «Вот забирают всю молодежь, теперь не жди добра, потому работать дома некому».
Такой крестьянин забывает самое главное — войну с польскими панами за освобождение рабочих и крестьян, войну с буржуазным наемником бароном Врангелем, который «орудует» в Крыму.
Такой крестьянин не слышит криков с фронта. А крики несутся и несутся. Они говорят: «Дайте нам свежих сил, дайте пополнений, ибо мы устали, а враг силен».
Что же получится, если мы не дадим фронту свежих сил, свежих пополнений. А получится скверная история. Польские паны вместе с бароном Врангелем накинутся, как алчные звери, на Советскую Россию, снова сдавят русского рабочего и крестьянина. Да как сдавят! Только косточки трещать будут.
Вот тогда наш крестьянин увидит, что дела действительно плохи. Он на опыте убедился, как убедились крестьяне Волыни и Белоруссии, что самая плохая Советская власть лучше самой лучшей панской власти. Там даже такая пословица сложилась.
Вот поэтому-то надо всей молодежи идти в ряды Красной Армии, заменить уставших в борьбе братьев. С врагом нужно немедленно покончить, а покончить с ним можно только путем пополнения армии свежими силами.
Молодежь должна помнить, что она борется за личное благополучие. Если старики, их отцы и матери не доживут до расцвета нашей страны, то молодежь доживет.
Но чтобы дождать расцвета — нужно охранять корень, а корнем у нас является социальная революция, и молодежь должна грудью стать на защиту ее!
Пусть же каждый крестьянин помнит, что не теперь плохи дела, когда у него берут сына, нанося небольшой ущерб хозяйству, а будут плохи они тогда, когда польский пан навсегда закабалит и его самого, и его сына.
Молодой рабочий и крестьянин! Пока не поздно — иди в Красную Армию!»
Под этой статьей стоит подпись — М. Исаковский.
Да, это моя статейка. Это мой — в известной мере — образчик того, как я учился писать для газеты: писать покороче, но так, чтобы написанное мной было вполне доступно и понятно каждому, даже не шибко грамотному, крестьянину.
Правда, эту незамысловатую статейку я сейчас написал бы несколько иначе. Но переделывать задним числом — и поздно, да и не нужно. Как поется в одной хорошей песне — «что было, то было». Так и здесь. Пусть все останется таким, каким оно было спервоначалу.
В годы гражданской войны, особенно в первое время и особенно в деревнях, нередко можно было услышать такую фразу: вот, мол, какая война теперь идет — свои со своими воюют…
Надо было объяснить непонимающим — несознательным, как говорили тогда, — что же представляют собой эти «свои», которые идут против Советской власти, против рабочих и крестьян; кто они, эти «герои», претендующие на то, чтобы управлять Россией…
С этой целью в газете время от времени появлялась рубрика «В стане контрреволюции». Под этой рубрикой печатались статьи и заметки, в которых рассказывалось, что делается в тех местах, где власть захватили белые генералы; как невыносимо тяжело живется рабочим и крестьянам под властью белогвардейцев; какой кровавый произвол царит на земле, захваченной новоявленными «владыками»…
Раздел «В стане контрреволюции» есть и в номере ельнинской газеты, вышедшем 4 января 1920 года. Там, кроме нескольких мелких заметок, напечатана статья «В царстве Семенова» с подзаголовком «Из записок очевидца». Статья была распространена Российским телеграфным агентством (РОСТА). Я воспроизвожу ее полностью.
«Район царствования атамана Семенова начинается от станции Танхой, расположенной над озером Байкал, и кончается на станции Маньчжуры Китайской железной дороги.
Атаман Семенов является в настоящее время «самодержцем» богатого Забайкалья.
Семенов на вид имеет лет 35, лицо его бурятское. В старой армии был он есаулом, а в настоящее время за расстрелы трудящихся произведен Союзным командованием в генералы.
Семенов живет с комфортом. Поезд, в котором он разъезжает, отделан шелком и украшен дорогими картинами, собранными при грабежах. «Мадам» Семенова щеголяет бриллиантами, добытыми тем же путем. Бриллианты Семеновой специалисты оценивают в десять миллионов рублей. Семенова — бывшая шансонетка, известная в Москве под кличкой «цыганка Маруся». В настоящее время она играет роль «царицы Забайкалья».
Пишущий это сам видел, как прибыл поезд Семенова на станцию Маньчжуры, где был выставлен почетный караул из солдат его банды. Поезд был встречен музыкой. Играли «Стеньку Разина». «Стеньку Разина» Семенов считает почему-то своим гимном.
«Царица» Семенова, идя из поезда вместе с Семеновым, обошла почетный караул и благодарила за встречу, давая целовать свою руку золотопогонникам.
Помимо своего кровавого дела, атаман Семенов занимается спекуляцией, открывши шесть больших магазинов в Чите и продавая в них товары дешевле, чем другие торговцы. Это понятно: весь его товар набран посредством грабежей и реквизиций.
Тюрьмы в семеновском царстве переполнены, расстрелы производятся очень часто. Расстреливают даже детей и женщин, только заподозренных «в большевистской ориентации». Порка производится вовсю. Делается это в публичных местах — например, на станциях железных дорог, на базарах и вообще где вздумается пьяным бандитам.
Атаман Семенов опирается на банду, численность которой доходит до 20 000 голов. Одевает Семенов своих бандитов хорошо, так как костюмы шьются из награбленных материалов. Вооружены «войска» Семенова японскими винтовками. Отряд его состоит из добровольцев разных национальностей, забайкальских казаков и бывших уголовных, сосланных в Сибирь. Оклад жалованья в семеновских бандах — 180 рублей, но это не смущает «солдат», так как при постоянных грабежах они наживают очень много.
У Семенова имеется пять бронепоездов: «Мститель», «Бесстрашный», «Беспощадный», «Атаман» и «Семеновец».
Езда на забайкальских дорогах очень опасна: я сам был свидетелем одного из многих зверств семеновских бандитов, едучи в почтовом поезде из Маньчжурии в Иркутск. В вагоне, в котором я был, ехала пьяная компания золотопогонников семеновского отряда. Пели они «Боже, царя храни» и разные монархические песни. По прибытии поезда на станцию Карымская вся эта компания пошла в станционный буфет. В буфете женщина, находившаяся в обществе золотопогонников, указала на какого-то молодого человека, сказав: «Это большевик, я его знаю». Офицеры побежали к несчастному, арестовали его и отвели в вагон, в котором «следовали». Когда поезд тронулся, золотопогонники начали избивать арестованного, прижигать ему тело папиросами, а один старик полковник жег несчастному лицо свечой. Не доезжая Читы, полумертвого арестованного вывели на площадку, пристрелили из револьвера и сбросили на рельсы.
Таких фактов много. Население Забайкалья ждет с нетерпением приближающейся к восточным границам Красной Армии, от которой ожидает спасенья от всех ужасов семеновского террора.
Печатал я и фельетоны. Фельетоны, написанные на всевозможные международные темы, брал из «Бюллетеня РОСТА», а на местные темы чаще всего писал сам.
Сейчас у меня лишь один из моих фельетонов. Другие не сохранились. Вот я и воспроизведу этот один. В ельнинской газете он появился в декабре 1920 года.
Член Ельнинского уисполкома тов. Вейсберг приехал в одну из волостей по делам службы.
Сидя в волисполкоме за столом, он увидел, что к нему подходит мальчик лет 14—15 и детским голоском робко спрашивает:
— Ты будешь товарищ Изверг?
— Да, я товарищ Изверг, — шутливо ответил член уисполкома, зная, что его фамилию в деревне всегда переделывают без всякого умысла из Вейсберга в Изверга.
— Наша деревня просила тебя к нам приехать, — заявил мальчик.
— А кто тебя послал? — спросил тов. Вейсберг.
— Да деревня и послала…
— Как деревня?..
— Да так, деревня… — возразил мальчик.
— Ну, по крайней мере, есть у тебя хоть записка от вашего сельского председателя? — допытывался тов. Вейсберг.
— Да какая тут записка? Я записку и сейчас могу написать, коли надо, я ведь грамотный, — уже смелее заявил мальчик.
— Ну, то ты напишешь, а не председатель. Вот если бы председатель написал, я бы и поехал. А то, может, тебя никто и не присылал.
— Да вот я-то председатель и есть! — заявил мальчик.
— Ты?! — разинув от удивления рот, воскликнул тов. Вейсберг.
— Да, я, — уверенно подтвердил мальчик.
— Ну, коли ты, то приеду в вашу деревню, там, кстати, узнаю, кто тебя выбирал председателем, — согласился тов. Вейсберг и, принимая шутливый тон, обратился к «председателю»: — Ну а мандат у тебя есть?
— Как же, есть, — лукаво подмигнул тот, — только дома остался.
— А отчего же ты его с собой не носишь?
— Да большой дюже и тяжелый, в карман не лезет. Так около хаты и стоит.
— Ничего не понимаю, — пробормотал тов. Вейсберг и после некоторого раздумья добавил: — Ну едем, я готов. Ты ведь на лошади?
— Да, лошадь есть. Можно ехать.
Они сели и поехали.
Приехав в деревню, мальчик повернул лошадь к одной из изб и заявил.
— Ну, вот мы и приехали. Сейчас соберем сходку.
Лошадь остановилась.