Михаил Ильин – Москва (страница 29)
Справа от дворца стоит небольшое одноэтажное здание гауптвахты с неизменным портиком, перекрытым аттиком. Такие аттики, появившиеся в архитектуре послепожарной Москвы, довольно быстро вытеснили обычные фронтоны. Слева, в глубине парка, сохранился манеж с неплохой росписью потолка.
Кроме того, в парке, который составляет теперь часть Центрального парка культуры и отдыха им. М. Горького, сохранились садово-парковые сооружения. Так, Чайный домик поставлен на горе над Москвой-рекой. Его высокие, стройные коринфские колонны, как и весь он в целом, носят отпечаток усадебной архитектуры более раннего времени, когда в здании так ценилась пространственность и „воздушность" композиции. В подобных сооружениях портики отстояли сравнительно далеко от стен, во втором этаже между колоннами часто устраивались широкие балконы, выходившие в сторону реки или затененного деревьями пруда. Правда, в Нескучном сельские дали уступили место виду на золотящиеся главы Ново-Девичьего монастыря, но принцип самого расположения здания остался старым. Слева от Чайного домика в глубоком овраге, где пробивались ключи, была устроена небольшая плотина. У образовавшейся запруды был построен Ванный домик, теперь хорошо вписавшийся в зелень разросшегося парка. Хотя по качеству архитектуры своих зданий Нескучное уступает виденной нами усадьбе Найденовых, все же ему присуще то благородство, которое отличает русскую архитектуру того времени. На Шаболовке, во 2-м Верхнем Михайловском переулке, интересно оригинальное здание эпохи позднего классицизма (20 - 30-е годы XIX века), известное под названием" Дача -голубятня" (илл.130). Оно было в свое время выстроено Орловым, видимо, как летний небольшой усадебный дом. На каменном квадратном в плане цокольном этаже поставлена ротонда. Ее тонкие деревянные колонки обходят по кругу верхний объем, образуя широкую окаймляющую второй этаж крытую террасу. Над домом высится крыша с люкарнами и небольшой купол. По замыслу „голубятня" принадлежит к числу тех памятников, в которых сказывается талант русских зодчих, создавших оригинальную постройку без применения обычных архитектурных приемов.
ПРИГОРОДНЫЕ УСАДЬБЫ ЭПОХИ КЛАССИЦИЗМА
Расширение границ нашей столицы предопределило включение в территорию „Большой Москвы" ряда подмосковных усадеб, возникших в XVIII - первой трети XIX века. Среди них находятся такие памятники, которые прочно вошли в историю русского искусства. Маршруты этой главы охватывают наиболее интересные усадьбы, созданные талантом и трудом как прославленных архитекторов, так и крепостных зодчих.
Наш путь следует начать с одной из самых популярных подмосковных усадеб - Кускова (илл. 132), издавна принадлежавшего роду Шереметевых. Обширная усадьба с дворцом, с многими „увеселительными" зданиями, большим парком и прудами, созданная в основном в 50 - 70-х годах XVIII века, тесно связана с именами крепостных архитекторов Федора Аргунова и Алексея Миронова. Многое было сделано здесь и по проектам других известных русских архитекторов XVIII века. Кусково украшают также и произведения видных художников того времени.
Усадьбе посвящено не мало статей и специальных изданий, в которых с большой полнотой изложена ее история. Поэтому мы ограничимся рассказом лишь о художественном замысле Кускова и отдельных особенностях его архитектурных памятников.
Трудно сказать, что побудило Шереметевых остановить свой выбор на территории Кускова для строительства обширной усадьбы. Плоская, сильно заболоченная равнина, заросшая неказистым лесом, не представляла ничего такого, что могло бы вдохновить заказчика и художника-архитектора на создание пышной усадьбы дворцового типа, названной современниками „подмосковным Версалем". Тем не менее именно такая усадьба и была создана, поражая каждого своими высокими художественными свойствами и изобретательностью ее творцов.
Издали сквозь деревья блестит поверхность огромного пруда-озера, составляющего одну из обязательных достопримечательностей русских усадеб XVIII - XIX веков. На его берегу стоит Кусковский дом (1777, илл. 133). Это сравнительно небольшое здание не поражает ни своими размерами, ни столь распространенными в классицизме монументальными формами. Скромный портик в центре фасада с его спаренными ионическими колоннами и боковые ризалиты-выступы, лаконично украшенные классическими деталями, привносят в архитектуру дворца-дома тот масштаб человека, то чувство гармонии, приветливости и внутренней теплоты, которые не покидают нас в течение всего осмотра Кускова. Вы подымаетесь по отлогим пандусам к входу, расположенному за портиком, и невольно оборачиваетесь, чтобы еще раз, с нового места посмотреть на водную гладь пруда. Архитектор предугадал это движение и подготовил вам неожиданную картину. С противоположной стороны пруда, строго по центру дворца, в глубь леса уходит канал. Его начало отмечено двумя колоннами с вазами, когда-то освещавшими своим трепещущим огнем устраивавшиеся на воде ночные празднества. Канал переходил в аллею, в конце которой виднелась шатровая церковь XVII века села Вешнякова, уже знакомая нам (см. стр. 179). Подобный принцип построения перспективно-архитектурного ландшафта характерен для всего ансамбля Кускова. Естественно, что переход от только что виденного, от этой широкой картины с ее простором, водой и небом, к архитектуре внутренних помещений не должен был быть резким. Действительно, архитектура вестибюля с его гладкими стенами, скупо расчлененными пилястрами большого ордера, нишами, в которых размещены большие, покрытые штуком, под мрамор, вазы, в известной степени соответствует сложившемуся впечатлению. Светлая гамма окраски вестибюля служит тем же целям. Однако раскрытые двери, ведущие в анфиладу комнат, вновь напоминают о человеке, об уюте радушного гостеприимства. Гостиные, столовая, кабинет и личные комнаты владельцев невелики. Изящная мебель, стенные шкафы с книгами, штофные обои различных цветов или гобелены, портреты, картины и гравюры на стенах, как и бюсты, выполненные Ф. Шубиным, - все созвучно здесь, все говорит о соразмерности и гармонии, все овеяно красотой человеческого духа.
От комнаты к комнате размеры их становятся все меньше, порой даже крохотными (библиотека, голубая гостиная). Однако архитектор приготовил сюрприз. За дверью одной из небольших комнат, похожей на „комнату-табакерку", посетителя ждет неожиданное - он оказывается на пороге большого Белого танцевального зала дворца (илл. 134). Зал захватывает вошедшего с первого же взгляда великолепием белого цвета стен, обведенных золотым тонким багетом. В филенках помещена спокойная по рисунку золоченая же резьба. Зал, хорошо освещенный рядом окон со стороны садового фасада, выглядит еще более светлым благодаря зеркалам в простенках и ложным зеркальным окнам противоположной стены. Блеск люстр и жирандолей с их хрустальными подвесками усиливает праздничную нарядность зала. А как выглядел некогда этот изумительный зал по вечерам при блеске многочисленных дрожащих огней зажженных свечей! Здесь, в этом зале, когда-то звучал оркестр и хор крепостных, исполнявших произведения композиторов XVIII века. Лист и Берлиоз отмечали их высокое мастерство исполнения. Здесь поражает и огромный живописный плафон, выполненный французским художником Л. Лагрене, окруженный как бы „бегущим" орнаментом, и особенно паркет. Переплетающиеся круги его узора уходят, бегут под ногами, невольно приглашая к красивым фигурам старинных танцев с их поклонами и реверансами.
За окнами Белого зала открывается вид на зеленый ковер ровных лужаек „партера" регулярного парка. Его перспективу замыкает оранжерея (1761 - 1762) с любопытной башней в центре. Лестница террасы, расположенная вдоль окон зала, ведет к дорожкам, строгая геометрическая сетка которых обрамлена фигурными клумбами. По сторонам „партера" и по его центральной оси расставлены статуи, белизна которых оттенена зеленью некогда геометрически подстриженных деревьев.
За пределами „партера" дорожки парка, сходясь, образуют в плане многолучевые звезды. Каждая дорожка в своей перспективе замыкается то статуей, то ризалитом дворца, то фасадом садового павильона. Со всех сторон нас обступают законченные архитектурно-пространственные картины. Глубинность их построения, как и показ объемности скульптуры или здания, здесь обязательны.
Некогда в Кусковском парке было много разнообразных павильонов. И сейчас их не мало. Слева от дворца у небольшого прудика стоит Голландский домик (1749). Выложенный из кирпича, он крайне прост по своей архитектуре. Лишь ступенчатый высокий фронтон с простыми волютами вносит известное оживление в его внешний облик. Домик умело поставлен на берегу пруда. Его отражение в воде создает одну из привлекательнейших картин Кусковского парка. Внутри небольшие комнаты „на голландский манир" облицованы белыми с синим рисунком кафелями. В кухне сделана голландская печь-горн.