Михаил Ильин – Москва (страница 19)
В одном километре от бывшей царской усадьбы было расположено село Измайлово, где сохранилась пятиглавая церковь Рождества с приделами (1678). В ней применены декоративные и композиционные приемы, знакомые нам по московским церквам этого времени (церковь Николы в Пыжах и др., см. стр. 121).
Предпоследний маршрут данной главы мы начинаем с осмотра села Коломенского (илл. 82) - прославленного своими древними памятниками и ныне вошедшего в состав „Большой Москвы".
О Коломенском впервые упомянула в начале XIV века духовная грамота Ивана Калиты. Однако лишь в 1532 году летняя резиденция московских великих князей украсилась каменным сооружением. Здесь был построен знаменитый храм Вознесения, начавший собой строительство каменных шатровых храмов (илл. 83, 84).
84. Церковь Вознесения в Коломенском.
На высоком берегу Москвы-реки, над ее некогда заливными лугами, уходит в небо высокий белый столп Коломенского храма, состоящий из могучего крещатого основания и уникального по своей форме шатра, увенчанного небольшой главкой. Основные архитектурные детали этого памятника подчеркивают его стремительный подъем. Стройные пилястры по углам крещатого объема, острые „стрелы", зажатые в простенках, тройные ярусы килевидных кокошников в основании подымающегося над ними восьмерика призваны оттенить каменный шатер, покрытый ромбовидной сетью ограненных камней. Неторопливый ритм каменных аркад лестниц с площадками-рундуками и обходной галереи-гульбища, построенных несколькими десятилетиями позднее, словно подчеркивают стремительный бег вверх архитектурных линий этого редкого по смелости и цельности сооружения.
И внутри Коломенский храм сохраняет все своеобразие внешнего облика. Те же пилястры украшают здесь углы еще более тесных, еще более вытянутых простенков. Они ведут глаз к полому объему восьмерика, завершенного стремящимся ввысь шатром. Внутри храм побелен. Умелое расположение окон создает своего рода игру света - от ослепительного ярко-белого до сильно затененного. Всматриваясь в эту однородную световую гамму бело] о цвета, невольно обращаешь внимание на окна нижней крещатой части. Они попарно врезаны во внутренние углы стен. Это оригинальное расположение окон неожиданно обнаруживает всю мощь и силу стен.
Своеобразие и красота Коломенского храма Вознесения поражала и людей Древней Руси. „Бе же церковь та велми чудна высотою, красотою и светлостью, яко не бывало прежде сего в Руси", - записал летописец в год окончания ее постройки. Но о происхождении ее покоряющих архитектурных форм мы узнали лишь недавно. На страницах обнаруженной Синодальной летописи безвестный ее автор указал, что завершение храма шатром осуществлено „на древянное дело". Так еще раз была подтверждена тесная взаимосвязь дерева и камня в творчестве зодчих Древней Руси.
На восточной стороне галереи-гульбища расположен трон. Под облицовкой XIX века обнаружены остатки древнего седалища. Его ножки выполнены в виде львиных лап, а у подлокотников расположены сочные декоративные детали растительного орнамента, вытесанные из белого камня. Отсюда некогда московские цари любовались ширью поймы реки, ее лугами и далекими синевшими на горизонте лесами. И сейчас, когда неузнаваемо изменился пейзаж, когда уже отчетливо видны подступающие к Коломенскому кварталы жилых домов столицы и заводы, когда недалеко то и дело мелькает зеленая или голубая змейка подмосковной электрички, невольно остановишься здесь под сенью древних стен, захваченный ширью и величием раскрывающегося родного ландшафта!
Если композиционно художественная основа Коломенского храма, столь образно воплотившая силу и могущество сложившегося к началу XVI века Русского государства, находит себе объяснение в бурном строительстве тех лет оборонительных укреплений русских городов с их деревянными и каменными башнями, крытыми шатрами, то расположенный напротив, за оврагом, храм Дьякова (илл. 88) говорит о другом. Он был построен в середине XVI века Иваном Грозным в память принятия им царского титула, а так же как моление о даровании наследника, о чем свидетельствуют наименования его приделов. Торжественно вздымаются в усложняющемся кверху ритме архитектурных членений его пять восьмигранных столпов. Центральный увенчан барабаном, как бы составленным из мощных полуцилиндров. Мы не знаем точно, какой формы были первоначальные купола Дьяковского храма (существующие, выполненные из железа, явно более позднего происхождения), но его общая композиция не только предвосхитила замысел московского собора Василия Блаженного, определила построение не дошедшего до нас пятишатрового храма города Старицы, но и положила начало живописной нарядности позднейших памятников - в особенности ярославских. Эта живописность храма особенно видна на западном фасаде, где между двумя столпами-приделами разместилась многопролетная звонница для колоколов.
85. Передние ворота в Коломенском. 1672
86. Казанская церковь в Коломенском. 1660
Большой интерес представляют архитектурные детали. Здесь следует отметить и своеобразные „аркады" боковых фасадов, и треугольные кокошники, и декоративные пояса, и карнизы, и другие элементы, сосредоточенные в верхних частях храма. Белая окраска более недавнего времени позволила отчетливее представить себе архитектуру храма Дьякова - одного из оригинальнейших произведений русского зодчества.
Шестнадцатое столетие оставило нам в Коломенском еще один памятник - Георгиевский храм-колокольню, стоящую рядом с Вознесенской церковью. Это небольшое цилиндрическое двухъярусное сооружение, одно из немногих дошедших до нас, по которому мы можем судить о типе храма, известного под древним наименованием „иже под колоколы". Обработка его нижних стен ложными арками с тонкими профилями архивольтов и усложненными по рисунку карнизами свидетельствует, что урок итальянца Алевиза - строителя кремлевского Архангельского собора - не прошел даром для русских зодчих.
В XVII веке Коломенское не раз было свидетелем бурных народных выступлений. Здесь стояли войска Ивана Болотникова, сюда же устремились в 1648 году толпы московского люда, требовавшие от царя Алексея Михайловича удаления ненавистных бояр.
В этом же столетии Коломенское украсилось новыми сооружениями. Среди них главное место занимал огромный, сложный по композиции деревянный дворец, начатый постройкой в 1667 году. Причудливые архитектурные формы его разнообразных частей, богатство декоративных разноцветных и позолоченных деталей свидетельствовало о неистощимой фантазии его строителей - простых русских плотников. О их мастерстве мы можем судить и по башням Николо-Карельского монастыря (илл. 87), Братского острога и домику Петра Великого, перевезенных в Коломенское. Просуществовав до середины XVIII века, дворец остался в памяти всех посетивших Коломенское. Симеон Полоцкий так охарактеризовал его в своих стихах-виршах:
Мы можем судить о Коломенском дворце по модели и рисункам, выставленным в местном музее, где собраны замечательные образцы древнерусского декоративного искусства - художественные изделия из металла, резного дерева, изразцы.
От дворцовых зданий XVII века в Коломенском сохранилось лишь то, что было выстроено из кирпича и камня. Здесь и так называемая Соколиная башня - простое, лаконичное по своим формам сооружение, служившее по легенде для содержания соколов царской охоты, и Казанская церковь (1660, илл. 86), близкая по своим формам Останкинской церкви, и двое ворот - парадный и служебный въезды в царскую усадьбу. Особенно примечательны Передние ворота (1672, илл. 85). Они остались незаконченными, но тем не менее послужили образцом для ворот в Измайлове (см. стр. 185). Их несколько грузные колонны, несущие антаблемент оригинального построения, свидетельствуют о внимании русских мастеров этого времени к ордерным формам. Таким образом, в архитектуре „Передних ворот" Коломенского при всей ее зависимости от зодчества середины XVII века уже присутствуют приемы и элементы, которые приведут через два десятилетия к архитектуре „московского барокко", столь блестяще воплощенного в церкви Покрова в Филях (см. стр. 169).
Осмотрев Коломенское, вернемся назад, к мосту Окружной дороги, где, пересев на соответствующие линии автобуса, доедем до Зюзина - ныне центра интенсивного строительства новых жилых кварталов, расположенного недалеко от всем известных Черемушек. Здесь стоит храм, начатый постройкой в 1688 году боярином Б. Прозоровским - сподвижником молодого Петра. Общая композиция храма напоминает храм в Троицком-Лыкове (см. стр. 173). Это дает возможность предполагать, что его зодчим мог быть тот же мастер - Яков Бухвостов, работавший обычно „со товарищи". На высоком арочном подклете высится храм с одинаковыми по размеру алтарем и западным притвором. Все три объема увенчаны ярусными восьмериками с мелкопрофилированными карнизами, колонками на ребрах граней и фигурными гребнями. Правда, здесь, в Зюзине, на южной и северной сторонах, перед входами имеются своеобразные тамбуры, к которым ведут широкие лестницы-всходы, но они не нарушают трех-частности общей композиции. Любопытно, что окна храма лишены наличников, которые станут столь обязательными несколько лет спустя.