Михаил Ильин – Москва (страница 18)
[1 О храме XVII века рядом расположенного Останкина см. главу IV, стр. 316].
80. Церковь в Троицком-Лыкове. 1698.
В XVII веке здесь на пути в Троице-Сергиевский монастырь (ныне Загорск) были построены два каменных храма и деревянный дворец, служивший для отдыха во время „походов" в лавру богомольного царя Алексея Михайловича. От этого в свое время большого дворцового комплекса дошла до нас лишь церковь (1680, илл. 79). Может показаться, что своим общим видом она мало чем отличается от рядовых сооружений подобного рода. Действительно, обычное пятиглавие, пирамида декоративных кокошников и сам объем храма нам знаком по виденным уже памятникам. Однако и здесь есть те оригинальные приемы, которые предвосхищают последующие формы „московского барокко": храм поставлен на подклете с открытой галлереей, его стены членят высокие вытянутые окна, наличники которых выложены из специально изготовленного фигурного кирпича и имеют уже одну общую для всех их форму.
81. Церковь в Медведкове. Начало XVII в.
С запада к церкви примыкает двухэтажная трапезная, сохранившая внутри своеобразную галлерею на аркаде, сделанную специально для перехода из трапезной храма во дворец, о чем свидетельствует наружный портал на северной ее стене. В этой галерее можно видеть своего рода попытку возродить хоры древнерусских храмов, что привело десятилетием позднее к устройству декоративных лож в церкви Покрова в Филях и в храме в Троицком-Лыкове (см. стр. 173). От первоначального внутреннего убранства храма уцелела лишь изразцовая печь, замечательная красотой своих орнаментов и многоцветной поливы - ведь внутри здания XV11 века украшались с неменьшим вниманием, чем снаружи.
Проехав на городском транспорте до станции „Лосиноостровская" следует свернуть у универмага на небольшое шоссе, по которому можно попасть в село Медведково, расположенное в северной части столицы. Здесь сохранилась церковь (илл. 81), построенная во второй четверти XVII столетия князем Д. Пожарским. Видный политический и военный деятель, прославившийся освобождением Москвы, Пожарский стремился в возводимых на его средства храмах прославить спасение Руси от грозившей ей потери самостоятельности. Поэтому нет ничего удивительного, что в церкви села Медведково сделана попытка подражать архитектурным формам собора Василия Блаженного (см. стр. 77) - памятника, отмечавшего не только взятие Казани, но и окончательное уничтожение татарской угрозы нападения. На высоком подклете высится кубический объем, увенчанный высоким остроконечным шатром. Главы на углах четверика и алтарях, а также ярусы декоративных килевидных кокошников в основании шатра придают храму определенную нарядность и создают его живописный ступенчатый силуэт, столь эффектно рисующийся на косогоре берега неширокой здесь реки Яузы. Некогда открытая галерея-гульбище, охватывающая храм с трех сторон, еще сильнее подчеркивала декоративность общего архитектурного замысла. Внутри интересны уникальные конические угловые своды-паруса, образующие переход от четверика к восьмерику. Колокольня и внутреннее убранство храма относятся к XIX веку.
Наш очередной маршрут мы начнем поездкой по Казанской железной дороге до платформы Вешняки, где рядом стоит шатровая церковь XVII века. Основная ее часть была построена боярами Шереметевыми в 1646 году. На высоком подклете, окруженном с трех сторон первоначально открытой галереей, высится храм, близкий по своему облику к церкви в Медведкове (см. стр. 178). Однако его формы несравненно более скромны. Два года спустя после окончания постройки церкви владельцами Вешняков сделались Одоевские, решившие пристроить к ней симметричные приделы. Они обратились к патриарху с просьбой выдать разрешение на задуманную постройку, которая, по-видимому, предусматривала возведение на приделах двух шатров, что, естественно, повышало выразительность композиции храма. Однако новый патриарх - Никон - выдал им в 1655 году храмозданную грамоту, в которой говорилось: „…главы б на тех приделах были круглые, а не островерхие". Отказ в возведении шатров объясняется тем, что церковь видела в этой архитектурной форме выражение светского, „мирского" начала, которое все сильнее и сильнее давало себя знать в архитектуре строившихся храмов. Церковь в лице патриарха Никона решила начать борьбу с „обмирщением" архитектуры храмов, предписав строить новые церкви „о единой, о трех, о пяти главах, а шатровые церкви отнюдь не строить". С этого времени „освященное пятиглавие" прочно входит в русское церковное зодчество. Однако запретительные меры церкви не смогли уничтожить основного жизнерадостного, мирского характера русской каменной архитектуры, создававшейся руками посадских и крестьян. Любовь к живописному и острому силуэту, любовь к „узорочью" красной чертой проходит через всю русскую архитектуру XVII века.
Осмотрев церковь в Вешняках, вновь воспользуемся железной дорогой и доедем до станции „Электрозаводская". Перейдя здесь Яузу и миновав путепровод Казанской железной дороги, мы увидим направо церковь Покрова в Рубцове. Она была построена в 1619 - 1626 годах, после "смутного времени", когда стала восстанавливаться хозяйственная деятельность страны. Нет ничего удивительного, что этот храм во многом походит на образцы конца предшествставшего столетия. Здесь и высокий подклет, и трехмастная композиция храма с приделами, напоминающая Хорошевскую церковь (см. стр. 171), и ярусы кокошников, и крещатый свод со световой главой, и даже декоративный пояс, отделяющий подклет от основной части, знакомый нам по собору Василия Блаженного (см. стр. 77). Однако все же формы храма тяжелы и приземисты. В них нет той стройности и отточенности, что было так свойственно памятникам Годуновой поры. Но вместе с тем при всей зависимости Рубцовской церкви от архитектуры предшествующего времени в ней уже появляются те декоративные элементы, например наличники окон, которые с таким блеском и совершенством будут применяться двадцатилетием позднее.
От церкви Покрова в Рубцове нам следует воспользоваться метро, чтобы добраться до Измайлова, расположенного в восточной части города.
Некогда, во второй половине XVII века, здесь, на острове, образованном запруженными речками, на которых были построены каменные плотины, развернулось широкое строительство большой подмосковной царской усадьбы. Был построен деревянный дворец, о котором можно судить по гравюре А. Зубова начала XVIII века, заложен сад с замысловатой для того времени планировкой, устроен „Зверинец", в котором содержались различные дикие животные, построен ряд как деревянных, так и каменных зданий вплоть до льняного, винного и стекольного заводов. Теперь в Измайлове сохранилось лишь незначительное число памятников, обладающих, однако, большой художественной ценностью. Среди них наиболее крупным является пятиглавый собор Покрова (1679). В порядной записи каменщикам-костромичам было указано строить собор "против образца соборныя церкви, что в Александровой слободе, без подклетов". Однако при сравнении памятников видно, что храм в Александровой слободе служил лишь своего рода схемой - типом для строительства в Измайлове. Измайловский собор отличает несравненно больший размер, тяжелые пропорции, могучее пятиглавие, типичные для XVII века детали (обрамление высоких окон "штучным набором" из кирпичей в виде цепочек) и крыльца (из трех крылец сохранилось лишь западное, так как в середине XIX столетия к собору были пристроены с юга и севера корпуса богаделен). Помимо этого в памятнике интересно сплошное заполнение, наподобие ковра, тимпанов закомар многоцветными изразцами. Изразцовые же фризы украшают барабаны глав церкви. В основном на изразцах применен известный нам по церкви Григория Неокесарийского на Полянке (см. стр. 125) рисунок "павлинье око", автором которого был С. Полубес. Поля тимпанов боковых закомар набраны из более мелких, печных, изразцов. При всей их красочности они все же проигрывают рядом с изразцами С. Полубеса. На значительной высоте их мелкий рисунок и красочные сочетания трудно различимы.
83. Церковь Вознесения в Коломенском. 1532
Рядом с собором стоит Мостовая башня (1671), некогда замыкавшая проезд белокаменного моста, ведшего на Измайловский остров. Ее ступенчато-ярусное построение свидетельствует о начавшихся изменениях в архитектуре тех лет. В это время все большее внимание начинают уделять силуэту здания.
Тяжелые формы башни родственны пропорциям собора. Тонкие колонки на углах, ширинки парапетов, в которые вставлены многоцветные изразцы, и другие детали, восходящие к образцам середины столетия, оживляют несколько мрачноватый облик башни.
К примечательным зданиям Измайлова относятся и двое ворот, когда-то служившие въездами на территорию царской усадьбы. Они были построены в 1682 году зодчим Терентием Макаровым. Тип ворот восходит к незадолго до того построенным Передним воротам в Коломенском (см. стр. 192). Однако ворота Измайлова отличают симметричность балюстрады, охватывающей по верху основной объем. Крупный, массивный ордер, украшающий нижнюю часть, как бы противостоит подчеркнуто легкому верху. Измайловские ворота с их легкими шатрами послужили своего рода „образцом" для строительства торжественно-триумфальных въездов в Ново-Девичий, Донской и Высоко-Петровский монастыри (см. стр. 166). В воротах применены уже и новые декоративные детали, которые несколько лет спустя получат всеобщее распространение в архитектуре „московского барокко".