Михаил Игнатов – Перековка. Малый Орден (страница 30)

Скрипя зубами, на одно колено опустился последний из учеников. Тот самый высокий талант, который наверняка уже подумывал о том, как он прорвётся в Предводители.

Я только и ждал этого момента. Обвёл всех ещё раз взглядом, правда, в этот раз не со всеми сумел встретиться взглядом, ведь проще держать на плечах камень, упираясь взглядом в землю, а не задирая его к небу. Сказал:

— … и когда это случится, у вас будет лишь два пути. Первый путь — признать чужую силу, склонить перед ней колени и выжить. Второй же путь… — я опять скользнул взглядом по лицам, выискивая тех, кто не склонил голову. — Какой же второй путь, кто сумеет ответить?

Талант, тот старший ученик, что выдержал самое большое давление, облизал губы и ответил:

— Если первый выход — сдаться, то второй, видимо, сражаться. Так, старший?

— Всё верно, — кивнул я. — Даже перед лицом превосходящей силы можно выбрать путь сражения. Больше того, даже на этом пути, ведущем, казалось бы, только к смерти, можно суметь победить. И я буду учить вас побеждать даже там, где смерть кажется неминуемой.

— Хороший урок. Или на колени, или сдохни, — прошептал кто-то, голос его дрожал, то ли от тяжести лежащей на его плечах силы, то ли от гнева.

Я же, услышав этот голос, рявкнул:

— Ордену!

Ученики вскинулись. Попытались. Встать с колен никто не сумел, даже сильнейший, зато головы подняли все и все рявкнули ответ, пусть и вразнобой:

— Слава.

— Его величие! — потребовал я продолжения.

— Наша гордость! — прозвучало уже дружней и твёрже, и громче, голоса слились в один, разнеслись по площадке, рухнули с обрыва, пугая птиц.

Я ухмыльнулся в предвкушении и спросил:

— Какая же гордость может быть у тех, кто встал на колени?

Кто-то зарычал, застонал, рванулся, надувая жилы на шее, но встать не сумел, не сумел преодолеть той малости, которой я превзошёл предел их сил. Я покачал головой и честно признался:

— Я разочарован. Почему вы думаете, мой урок так дорог, так много снимает с вас заслуг? Потому что учиться у меня могут лишь лучшие из лучших. Вас здесь почти десять, но я надёжно удерживаю вас всех на коленях. Один. А ведь встаньте вы, возьмите оружие, и что мне останется делать одному против десяти?

На самом деле ничего не изменится, но им об этом ещё рано знать и не стоит задумываться здесь и сейчас.

— Буду с вами откровенен, — сказал я, закладывая руки за спину. — Сейчас я не пытаюсь вас унизить, как думают многие, скрипя зубами. Нет, мысли я читать не могу, но зубы скрипят очень уж разборчиво. Сейчас всего лишь проходит урок. Второй мой урок, и называется он — пределы силы. Вы привыкли знать свои звёзды, свой этап, свои возможности, свои пределы. Так вот, всё это чушь. Вы ученики Академии, вы таланты, а значит, вы те, кто эти пределы ломает. На каждого из вас я давлю согласно вашей силе, вашему пределу и ещё чуть-чуть сверху. Всё, что вам нужно сейчас, это чуть-чуть заступить за этот предел, преодолеть моё испытание, преодолеть свои ограничения.

И снова я оглядел каждого. Гневные, напряжённые лица. Пожалуй, нужно добавить ещё чуть. Не давления, не простых слов, которые с трудом разгоняют стук крови в ушах, а кое-чего, в чём Орден хорош.

Спустя миг я рявкнул:

— Сила Ордена — это ваша мощь! — переиначенная речёвка звучала как надо, и я добавил ещё чуть. — Так покажите мне всё, на что вы способны, и добавьте сверху! Ордену!

— Слава! — прохрипели ученики, с натугой выталкивая из себя это простое слово.

Через миг дрогнули сразу пять фигур, сразу пятеро пошли вверх, отрывая себя от земли, преодолевая отмеренное им давление.

Спустя два вдоха четверо из них сумели встать на дрожащие ноги, последний, пятый, со всхлипом осел, и я едва успел сбавить на него давление.

Мне не нужно, чтобы они валялись в песке унижённые, вдавленные в него. Мне нужно, чтобы они гордо вставали, пусть и разрывая жилы и пятная песок кровью из носа.

— Отлично, отлично, — кивнул я. — Первые четверо, выбравших битву, уже есть. Все остальные — берите с них пример. В Академии не может быть слабых духом.

— Я из Павильона Основания, старший, — прохрипел один из парней.

— Думаешь, враг помилует тебя, услышав это? Ты сам пришёл сюда, теперь пожинай плод своего выбора, — сказав это, недовольно скривился.

Пожалуй, я перечитал трактатов от Нинара и стал слишком заумным. Мысли, которые я хочу донести до них своей первой тренировкой, совсем не о том, что нужно делать разумный выбор и не лезть туда, куда не нужно.

— Неважно, из какого вы Павильона. Даже алхимик должен уметь преодолевать свои пределы. Что он будет делать, если для спасения собрата нужно будет взяться за ингредиент, превосходящий его возможности и травящий его? Что ты будешь делать, если этот алхимик попросит именно тебя достать этот ингредиент? Скажешь, что не сумел, и отступишь или соберёшь стихию в броню и шагнёшь за свой предел?

Не дожидаясь ответа, повернулся к четверым.

— Встать мало. Мало встать перед врагом в гордую позу, нужно ещё и подтвердить, что вы сумеете отстоять свою жизнь в битве. Мои уроки называются уроки выживания. Доставайте ваше оружие. Испытаем вас и вашу сталь, — очертил я границы схватки.

Сам отвёл руку в сторону и сжал пальцы на древке.

Конечно же, не Пронзателя. Он слишком приметен и слишком силён для них. Это оружие для битвы и для тренировок с равным. Райгвар подходил для них. Эти, пусть и старше его, но всего лишь Мастера — нет.

Обычное, простое копьё, взятое здесь же, в запасниках Академии и здесь же получившее начертание Сосуд Духа.

Но сегодня оно мне не понадобится. Рано.

Четверо шагнули ко мне, плавно, осторожно, сквозь давление никуда не исчезнувшей духовной силы, переглядываясь и пытаясь без слов договориться о том, как броситься на меня.

Я не стал давать им этого времени, так же плавно шагнул навстречу первому, ужалил копьём и тут же развернулся, отгоняя второго.

Я не спешил, давая им возможность свыкнуться с давлением, осознать, как нужно делать шаг и прыжок, чтобы не клюнуть носом или и вовсе не завалиться.

Но всего через двадцать вдохов схватки их осталось трое.

Один из них тут же запнулся на середине шага, словно споткнувшись от моего взгляда, жадно хватая воздух перекошенным ртом, опустился на колени, а если бы не вбил в песок меч как опору, то и вовсе бы рухнул в него лицом.

Я толкнул к нему мыслеречь, заставив его вздрогнуть:

— Какой урок ты должен извлечь сейчас из случившегося? — не дожидаясь ответа, который он мог дать только вслух, продолжил: — Твоя слабость — запас сил, которых не хватило сопротивляться давлению. Ты должен учиться экономить их, стремиться закончить схватку как можно быстрее и развивать в первую очередь запас сил, расширять средоточие.

Он медленно поднял мокрое от пота лицо и кивнул, в глазах отчётливо читалась досада на самого себя.

Но мне он уже был не интересен. Один из двух оставшихся, тот, старший, вдруг ускорился, явно использовав технику усиления, оказался рядом, поднырнув под копьё, ужалил мечом — ужалил так, как ударил бы врага — в глаз.

Точно, сильно, быстро.

Впустую. Тем более что второй не сумел поддержать его нападение.

Я увёл голову в сторону и похвалил:

— Молодец, — а через миг впечатал ему в грудь ладонь, отбрасывая себя на два шага назад и давая простор своему копью.

Выпад в руку он отбил. Играючи. Удар во вторую пропустил. А через вдох пропустил и выпад в бедро.

Покров откатился, и сталь с глухим, мокрым звуком вошла ему в ногу на ладонь.

Парень побледнел, дёрнулся назад, снимаясь с копья и заливая всё вокруг кровью, заорал:

— А! А-а-а!

Я скривился и прошипел:

— Тише! Тише! Что за разочарование? В битве на границах ты тоже будешь так орать от каждой раны? Ты начал так хорошо и решил так ужасно закончить?

Парень сглотнул, сделал ещё шаг назад, перенося вес тела на целую ногу и бледнея ещё сильнее, стиснул зубы и поднял дрожащий меч.

Последний, не успевший, замер, сглотнул, забегал взглядом, и я тут же рыкнул:

— Бейтесь! Только ты сейчас можешь спасти жизнь собрату! — услышал первый. — Ну! Только ты можешь спасти свою шкуру и вырвать победу Ордену! Твой проигрыш — это потеря земель! — услышал второй.

Шагнул вперёд, грозя копьём раненому, который продолжал заливать песок яркой алой кровью, толчками бьющей из бедра. Возможно, я немного промазал и ударил чуть сильнее, чем следовало. Неважно.

Я крутнулся вокруг него, прикрываясь его телом от первого и отбивая копьём выпад дрожащего меча, приказал:

— Зелье! Сейчас. Живо.

Через вдох парень заорал снова, заполучив удвоенную боль и заставив меня поморщиться. Он точно из Павильона Меча? Точно талант?

— Ну что ты орёшь? Ты думаешь, твой крик испугает врага? — через миг я создал над ним печать, вписал в неё вязь символов Древних: «Терпение», «Отвага», «Мужество», «Злость». Рявкнул: — Ты надежда Ордена! Ты его опора! Встань и сражайся!

Шагнул влево, отступая, приставил копьё к шее стиснувшего зубы парня: