Михаил Харитонов – Золотой ключ, или Похождения Буратины. Claviculae (страница 70)
— Он тебя бросил? — спросил я, сжимая левую грудь девушки. Она была мягкой, как масло, эта грудь, но мне нравилось. Это было хоть какое-то доказательство, что я лежу с женщиной. Несмотря на всё, что было, — а было всё, — я так и не почувствовал себя мужчиной, самцом. Возможно, потому, что я так и не смог достигнуть завершения. То, что так легко давалось ночами за писанием романа об Александре Втором — я не смог достичь. Возможно, тому была виной моя девственность и страх перед женщиной? Не знаю. Я был как натянутая, звенящая от напряжения струна — но:
— нет. Это я его броссила. То есть меня броссили… не знаю, как сказать. Меня похиттили. А я в ту ночь окно открылла. Думмала, он придёт и залеззет, как в романе. И я стану его. Но получиллось совсем по-другомму, — она вздохнула. — Сейчас ты увиддишь.
Она легко встала и подошла к окну.
То, что случилось потом, я едва помню. И в то же время оно отпечаталось, выжгло след в памяти навсегда. Нет, я не вижу противоречия. Когда я висел над двадцатиметровым провалом в монгольской пустыне, я тоже не видел никаких противоречий. Не вижу их и сейчас.
Иду окутало какое-то призрачное голубое сияние. Оно поставило её на подоконник и оно же сбросило её с него. Но она не упала. Она поплыла по воздуху, а потом стала отдаляться от меня и:
— и это всё.
+ + +
Эта бумажка — из правого ботинка. Я нашёл её на ковре в той комнате. Она сбилась плотно, пришлось прибегнуть к помощи пара и пинцета.
"Не помню, как тебя зовут. Извини.
Я сделала всё, за чем была отпущена. Нужно было порвать одну нить, которая натянулась слишком туго.
Можешь не бояться Фиолетова, его убьют.
Твоя жизнь не очень важна. Но ты, наверное, хочешь её прожить до естественного конца. Тогда будь внимателен.
Месяца четыре можешь жить в моей квартире. Ключи в пепельнице на серванте. Там же немного денег.
Под сервантом вынимается паркетина. Там золотые десятки. Перепрячь их. Можешь поселить здесь же своего Мулю. У него саркома. Пусть поживёт напоследок по-человечески.
Бери деньги у Магнезия. Его тоже скоро убьют. Старайся поменьше тратиться на друзей Сёмы.
В 1921 поедешь в Москву. Тебе нужен будет Лев Зильбер из института микробиологии. Поезжай с ним в Нагорный Карабах. Тебе предложат место в Баку, соглашайся. Будет война, но тебя не призовут. Женись на местной, из интеллигентных, только не на русской. После войны возвращайся в Москву. Дальше не знаю, но вроде бы уже ничего страшного не будет.
Спасибо за удовольствие. Прости, что не получил его полностью. Я думала о себе. Ещё раз прости. Но ты же знаешь, что делать, так ведь?
Аида."
+ + +
Я взял все деньги из пепельницы и вышел в ночь. Мне нужно было кончить. С этим всем.
Шёл я к вокзалу, но то, что мне было надо, я нашёл раньше. Проститутка с худыми ногами стояла под фонарём, выставив холодную коленку.
Она была готова за еду, но еды у меня не было. Пришлось дать деньгами. Мне было всё равно.
Мне не хотелось вести её в квартиру Иды. Я завёл её в ближайшее открытое парадное.
Она достала мой член, быстренько обслюнявила его и засунула в себя. Мне хватило нескольких движений.
Так я стал мужчиной.
_________________________________________________________________
Текст охватывает период от конца 1917 года до лета/осени 1918. Известно, что идея переезда в Одессу посетила автора именно зимой 1917–1918 года, а сам переезд имел место весной, в составе группы молодых литераторов, в которую входило как минимум четыре человека.
"Аделаида Марковна" — вероятнее всего, Аделаида Макаровна Сёмушкина, о доме которой тепло вспоминали такие известные писатели, как Юрий Олеша, Валентин Катаев, Олесь Мотня и др. Судя по упоминанию арбузов, событие происходило в конце июля или в августе.
"Пиря" — Перикл Ставропуло (1895–1955), малоизвестный одесский поэт, впоследствии эмигрант. Ниже цитируется (с небольшими оговорками) его стихотворение "Кинематограф" (впервые опубл. в журнале "Бомба", 1917).
Вячеслав Иванович Иванов (1866–1949) — русский поэт-символист, когда-то чрезвычайно популярный в кругах искателей духовного знания. Вот пример "типично-ивановских" стихов:
Познай себя, кто говорит: "Я — Сущий";
Познай себя — и нарекись: "Деянье".
Нет человека; бытие — в покое;
И кто сказал: "Я есмь", — покой отринул.
Познай себя: свершается свершитель,
И делается делатель; ты — будешь.
"Жрец" нарекись, и знаменуйся: "Жертва".
Се, действо — жертва. Все горит. Безмолвствуй.
Стихотворение Вячеслава Иванова "Да, сей пожар мы поджигали…", в котором есть строчка "Всё грех, что действие", датируется 1919 годом. Вряд ли одесские литераторы могли о нём знать.
γνῶθι σεαυτόν — "познай себя" (др. — греч.)
ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ КЛЮЧИК, БИМЕТАЛЛИЧЕСКИЙ. ДЕНЕЖНАЯ СИСТЕМА СОВРЕМЕННАЯ
Энциклопедический словарь "Цитрус". Том 28. Дарвин — Дефолт.
ДЕНЕЖНАЯ СИСТЕМА СОВРЕМЕННАЯ.
Мы не знаем, что служило заменителем денег, и существовали ли таковые вообще в последнюю эпоху существования человеческой цивилизации. Несмотря на большое количество сохранившихся артефактов, ничего похожего на наличные деньги — металлические, бумажные или какие-то ещё — никто не находил. Не обнаружены и "кредитные карточки" и прочие подобные вещи, упоминаемые в произведениях, найденных в Сундуке Мертвеца. Известно лишь, что в ходе эстоно-румынской войны, особенно на последней стадии, среди военнослужащих и гражданского населения получили распространение натуральный обмен и меновая торговля.
После Хомокоста и вызванного им хаоса началось создание новых политических образований — доменов и анклавов. Возник и вопрос о денежном обращении.
Первые зафиксированные попытки ввести собственные деньги относятся к тридцатым годам п. Х. К тому моменту уже существовал Город (впоследствии — Директория), и его руководством был выбран вектор развития — регулируемый рынок. Деньги представляли собой кредитные билеты Генерального банка и имели хождение только в Директории. Первоначально выпускались билеты номиналом 10, 50 и 100 кредитов, но впоследствии из-за прогрессирующей инфляции правительство было вынуждено выпускать билеты номиналами миллиард, сто миллиардов, потом триллион и даже стопяцот триллионов кредитов. Регулярные финансовые реформы и обмен купюр на новые пользы не приносили. Кредитные билеты были окончательно отменены во времена Демократической Трудовой Политии, когда они были заменены на продовольственные карточки, обеспеченные овсом и маргарином.
В пятидесятых годах Подгорный Король предпринял попытку введения золотого динара. Это была гуртованная монета весом 7,2 граммов. Эти деньги были слишком дорогими и использовались в основном для подарков от имени Короля, для крупных сделок и как средство тезаврации. Попытка введения серебряного дихрема в 72-м году была более успешной, но через несколько лет Подгорный Король отказался от дальнейшей чеканки дихремов без объяснения причин. Вместо этого Король разрешил использовать в качестве денег любые предметы, представляющие ценность, руководствуясь определением имама Малика ("Аль-Муатта"): "деньги в Исламе — это любой товар, добровольно избранный уммой как средство обмена". Как правило, в качестве таковых использовалось весовое золото и серебро. В дальнейшем Подгорное Королевство признало законным средством платежа сольди и соверены, формально не отказываясь от заявленных принципов. Что касается динаров и дихремов, сейчас они редки и ценятся существенно дороже номиналов.
Также в пятидесятые и шестидесятые годы было осуществлено ещё несколько попыток выпуска золотых монет — разными доменами и даже анклавами. Они отличались разносортицей, низким качеством чеканки и нестабильным весом.
Особняком стоит история финансовой системы Хемуля. В сто десятом году домен выпустил оригинальную разновидность платёжного средства — так называемые "хемульские злотые". Они представляли собой свинцовые коробочки, внутри которых находилось от трёх до двенадцати граммов золота в виде золотых шариков с пробой. Свинец использовался для решения проблемы с аурой. Тем не менее, хемульские хемули были неудобны и за пределами домена распространения не получили.
Интересным поворотом в истории денежного обращения стали так называемые "альпийские икры" (вып. 121 — примерно 150). Это были деньги Восточно-Альпийской Империи, управляемой Гипножабой — мутантом непонятного происхождения, на сорок лет объединившей под своей властью часть земель Южной Европы. Платёжное средство представляло собой высушенные икринки Гипножабы. Они могли храниться весьма долго и имели самостоятельную ценность, так как содержали смесь наркотических и стимулирующих веществ, повышающих самочувствие и работоспособность и выделяющихся при разжёвывании. Альпийские икры были весьма популярны как средство обмена вплоть до истощения фертильности земноводного. Икра её потомства не обладала столь ценными свойствами и была быстро забыта.
Что касается нужд электората и необеспеченных свободных, они удовлетворялись меновой торговлей. Универсальными средствами обмена служили самогон, табак и насвай. В сельской местности они в ходу и сейчас.