Михаил Гужаковский – Песнь о расколотом небе (страница 23)

Про то, как сеяли они раздор,

И как хотели подписать свой приговор

Всему живому. И народ решил:

Изгнать их прочь, лишив последних сил

И злата, что они успели накопить.

Их вывели за стены, чтобы жить

Им до конца своих позорных дней

С клеймом предателей, вдали от всех огней

Родного крова. Так свершился суд —

Не быстрый, не кровавый, но как прут

Для тех, кто в будущем захочет вновь

Обманом отравить в сердцах любовь.

[22.06, 09:27] brainxd555: Сказание о мире под расколотым небом

[Песнь XXV: Небесная Жатва]

Но только город выдохнул, умыв

Лицо зарёй, как страшный, жуткий взрыв

Раздался в небе. Не гроза, не гром —

А треск, как будто мира окоём

Расколот был на тысячи частей.

И из разлома, без костей, без плоти,

Но сотканные из теней и жути,

Спустились твари. Словно саранча,

С небес на землю, злобно стрекоча,

Они неслись. Прозрачные тела,

В которых тьма бездонная текла,

И острые, как бритвы, коготки,

Что рвали воздух на одни клочки.

И тут возникла новая атака,

Страшнее предыдущего оврага

Обмана и интриг. Народ кромсают

Как на бойне! Тени налетают,

И крик людской взметнулся к небесам,

Но тонет в визге, что присущ лишь псам

Из преисподней. Всеслав поднял взгляд,

Где ужас смешан был с огнём преград,

Которые он должен одолеть.

Он понял – это та былая сеть,

Что он порвал. Но главный паучище,

Хозяин тьмы, послал на пепелище

Своих жнецов, чтоб души собирать,

Чтоб город в страхе утопить опять.

Те твари были нематериальны,

Мечи скользили сквозь них, как в тумане,

Бесплотно. Люди падали на землю,

Их души, словно тонкий стебель, внемля

Ужасной воле, покидали плоть,

И тени уносили их. Господь,

Казалось, отвернулся в этот час.

И Всеслав понял – это не для нас

Обычный бой. Здесь нужен не металл,

А тот же свет, что ложь разоблачал.

Он крикнул: «В храм! Бегите все под кров!

Их сила в страхе, в ужасе умов!

Молитесь светлым духам, что внутри!

Зажгите веру посреди зари!»

Он поднял амулет. И яркий луч

Ударил в небо из-за серых туч,

Что твари принесли. И та из них,

Что ближе всех была, в один лишь миг

Сгорела, взвизгнув. Свет был их палач.

Но их – несметный рой. И горький плач

Не утихал. Герой стоял один,

Как светлый остров, морем зла храним

Лишь временно. Он знал, что амулет

Не вечен. Сил его надолго нет.