Михаил Гужаковский – Фэнтези на любой вкус. Часть 1 (страница 30)

сомненья. «Если так случится,

Тому и быть. Я не сверну!»

И страха мёртвая криница

Вдруг испарилась, дав ему

пройти. И он полез всё выше,

туда, где ветры бьют в струну

утёсов. Беру перо, что пишет

само, пронзая тишину,

ведь в этом мире меланхолика

спасает только вера в путь,

что, как молитва у стоика,

поможет горы повернуть.

И рифма, вечная заступница, —

есть та единственная суть,

что, как последняя заступница,

не даст с дороги повернуть.

Она – мой компас, моя спутница,

что освещает жизни путь.

[26.06, 12:09] brainxd555: Сказание о Зеркальной Горе (Завершение)

[Песнь третья: Вершина]

[Строфа 1]

Мой друг, он на вершину вышел,

Где воздух был разрежен, чист.

И ничего вокруг не слышал,

Лишь ветра оглушённый свист.

Он был один. И даже выше

Тех туч, что падали бы вниз.

И вот, пред ним, как будто вышит

Из света, лёг последний лист

испытаний. Он в кристалле

увидел не обман, не ложь,

а лишь себя. Черты из стали,

глаза, в которых видна дрожь

усталости, но не сомненья.

Он видел путь, что был так вхож

в его судьбу. И отраженье

вдруг улыбнулось: «Как ты схож

с тем, кем ты стал». Беру перо, что

уже исписано почти,

ведь в этом мире меланхолика

спасает лишь одно «прости»,

сказанное себе. Как странница,

душа находит свой приют.

И рифма, вечная заступница, —

есть тот единственный уют.

Она – мой дом, моя кормилица,

и мой последний абсолют.

Она одна моя избранница,

другие рифмы не спасут.

[Строфа 2]

Мой друг, он не обрёл бессмертья

В привычном смысле бренных тел.

Он не унёс с горы соцветья

Волшебных трав. Он не хотел

Ни злата, ни камней. Столетья

Пройдут, но тот, кто был так смел,

Познал иное. Круговертью

Мирских забот он овладел.

Бессмертье духа – вот награда!

Не прятать от себя свой взгляд.

Ему другой цены не надо,

И он не повернул назад.

Он стал легендой, стал преданьем,

Невидимым для жадных глаз.

И главным в мире испытаньем