Михаил Гундарин – Рискованная прогулка (страница 41)

Мало водки в желудке, похоже.

Смог же в сотне я прежних квартир!

Благодать жертвы требует тоже.

…Но сегодня я — чур! — дезертир.

МИХАИЛ ГУНДАРИН

Сердце

Чёрным и белым написано: «двадцать пять лет».

Что расстилается, то и под стать утюгу.

Нам было меньше, но мы уже знали секрет

И уцелели на самом февральском снегу.

Всё, что прошло мимо этих припудренных глаз,

было свободно остаться в зрачках ледяных.

Эта свобода и лечит, и мучает нас,

но не свободой, а сердцем узнаешь своих.

Оптику мутной зимы разобрав по зерну,

линзу исправив, приладив надёжный прицел,

заново видишь: совместную нашу вину

может судить только тот, кто заполнит пробел.

ВЛАДИМИР БУЕВ

Круть на заборе! Написано несколько слов.

Что расстилается — вовсе не то же, что льстец.

Тайны познав, мы на снежный ступили покров.

Не перенёс бы собачьих морозов юнец.

Эти глаза о свободе молят и вопят:

те и другие, и третьи, чтоб сердце взорвать.

Что эти пудра и лёд с мужиками творят!

Будто на кол насадили меня умирать.

Зёрна посеяв зимой, соберу урожай

летом иль даже весною: прицел подберу.

Ниши, пробелы, лакуны и дыры пускай

ма́нят иль даже маня́т перед сном детвору.

МИХАИЛ ГУНДАРИН

проходя как рябь по воде

(вот именно: проходя

как весенний грипп), не у дел

оказываясь, дитя,

зачитай мне сводки простых обид

немудрёный кодекс нашей любви

посмотри наверх, сделай вид,

по горячему оборви

ВЛАДИМИР БУЕВ

весь список выкати зараз

своих обид-претензий,

публичным сделаем показ

белья и ждать рецензий

начинаем прямо с минуты сей,

вспомним, что бельё у нас есть грязней,

потому намного модней,

для людей ещё горячей.

МИХАИЛ ГУНДАРИН

Люблю октябрьские аллеи

С листвою мокрой под ногами!

В те дни, когда асфальт темнеет,

Твой рыжий плащ похож на пламя.

Я в сером, я сливаюсь с небом

На фоне опустевших улиц.

И кто из нас в том парке не был,

Да только многие ль вернулись?

И ты проходишь мимо, мимо

Под обветшалой кровлей года,

И купиной неопалимой

Трепещет нищая природа.

Твой след невидимый прекрасен.

Я тру замёрзшие запястья.

Лампаду в сумерках не гасят,