Михаил Гундарин – Рискованная прогулка (страница 43)

Бежит неопалимая строка.

ВЛАДИМИР БУЕВ

Строка с утра сбежала от меня.

В раздумьях: как теперь её поймать,

Чтоб в лыко вставить до исхода дня,

Ведь ночью снова рухну спать в кровать.

А ближе к ночи новая строка

Сбежала, не смущаясь наготы.

До самого последнего листка

Хотел отдать лиризму темноты.

А вот и ночь, рисую звёзды я.

Потом любуюсь ими на стекле.

От новых строчек снова нет житья.

Бегут, бегут, как струи в санузле.

МИХАИЛ ГУНДАРИН

«До утра», конечно, значит «насовсем»,

Но копеечная порция тепла

На щеках твоих белеет, словно крем –

Значит, снова мы сгораем не дотла.

Значит, будет кого завтра провожать,

Пропускать сквозь оловянное кольцо

Вдоль ворот чужого неба, и опять

Оставаться (хуже некуда) чтецом

(Твоих мыслей о высоких этажах),

Декламатором (боишься их сама).

Мне знаком и этот дом, и этот страх,

Полусвета ледяная болтовня

Всё, что нужно, умещается в одном

Поцелуе на балконе без перил,

Смертно-сером, как бумага унибром,

Безнадёжном, кто бы что ни говорил.

ВЛАДИМИР БУЕВ

Что к чему? Зачем сюда пришёл, олень?

Намекаешь, чтобы я тут насовсем

Жить остался. Но ведь завтра будет день,

А тебе я быстро зá ночь надоем.

Лучше вот возьми копеек сто опять,

Как вчера брала и как позавчера.

Эти ночи мы с тобою повторять

Год весь можем, мы ведь мастера.

Целый год стихи читать могу навзрыд.

С января и по декабрь… Но насовсем?

Ты совсем забыла, к сожаленью, стыд!

Есть в конце концов и мой родной Эдем!

Так скорей давай романтику творить!

На балконе поначалу, а затем

В небеса тебя пора поторопить:

Компромат творцу женатому зачем?

МИХАИЛ ГУНДАРИН

Радугой на крыльях стрекозиных

карандаш выносится за скобки,

в мусорную падает корзину

из расформированной коробки.

Удивишь ли бледною чертою,

проведённой по простой бумаге,

тех, кто заправляет пустотою

и меж звёзд развешивает флаги?

Не для нас придумана забава —

живопись по движущейся ткани,

не для нас весёлая отрава

плещется в полуденном стакане!

ВЛАДИМИР БУЕВ

Долго жить не грех и не повинность.

От любви пусть травятся другие.

Пусть отвергли — экая рутинность!