Михаил Гундарин – Рискованная прогулка (страница 39)

Хочется газануть.

Скромно сижу и жду.

Чувство зову любви.

Рою словес руду,

Но все слова мертвы.

Где ты, романтика?

Мне извинительно.

…Ты ж руку франтика

Берёшь решительно.

МИХАИЛ ГУНДАРИН

Письмо

Двадцать девять коротких слов,

и ещё одно, сверх программы.

Слишком мало для книги снов,

слишком много для телеграммы.

Но достаточно для письма,

завершающего десяток

обещаньем свести с ума,

или просто сменить порядок

ожиданья даров простых,

предвкушенья большой награды…

Слишком частой для остальных,

слишком редкой для тех, кто рядом.

ВЛАДИМИР БУЕВ

В грёзах

Подсчитал слова, как педант.

Ровно тридцать. Изъять какое?

Слово каждое — что глава.

Слово каждое — ключевое.

Говорят: в телеграмме текст

слишком длинен — словцо сверх штата.

Безусловный во мне рефлекс:

сразу хочется крыть всех матом.

Так и сделал: дары понёс

всем, кто рядом и кто далече.

Слава Богу, всё утряслось:

сон прервался — не покалечен.

МИХАИЛ ГУНДАРИН

Чу — спутник пролетел!

Оседлая звезда,

ну что ты предпочла своей свободе?

Пастуший посох, пыльные стада,

да дудочку, да пять простых мелодий,

где первая «Пора на водопой»,

вторая — «Сбор командного состава»,

«Опасность — третья — будет славный бой!»,

Четвёртая — «Чужак, грядёт расправа».

И, наконец, томительная трель,

которая и манит, и тревожит —

«Я вижу цель! Вперёд, я вижу цель!»

А, в общем-то, все пять одно и то же.

А, в общем-то, и твой фатальный дрейф

индифферентен лишь до слов отказа —

а там посмотрим, феникс или блеф,

а там решим, возмездье или разум.

ВЛАДИМИР БУЕВ

Свобода для звезды

возможна лишь со мной.

Я из богемы и

способен дать свободу.

Твой выбор мелок: хулиган тупой —

тюрьма душе и поклоненье сброду.

Там жарят спирт, но не стихи поют.

Там мат на мате матом полирует

(не трёх- пятиэтажный неуют).