Михаил Гундарин – Рискованная прогулка (страница 25)
ВЛАДИМИР БУЕВ
А всего-то хотел я сказать,
Что умею рот открывать,
Звуки тоже могу издавать.
И по гласным стучать.
По ударным ударными бить:
Я сумел Тебя полюбить.
То галдёж звучит бесшабашный,
То на кладбище тишина,
То раздумий потоки зряшных,
То безмыслие пахана.
Хорошо, очки в рукопашной
Пощадила мои шпана.
Вот была Ты и нету любимой:
По ушам получил я сполна.
Прозреваю теперь, где незримо —
Не сумели сломать пацана!
Оставаться хочу невредимым,
Потому и сижу у окна.
МИХАИЛ ГУНДАРИН
Парочка
Движенья лицевой мускулатуры
свидетельствуют: девушка не плачет,
а просто всё могло бы быть иначе,
да только день сегодня слишком хмурый.
Уткнись лицом в то сердце, что амуры,
ползущие на задней передаче,
могли б разить повдумчивей, а значит,
иными были б ваши шуры-муры…
Но прочь мечты! Пока закат алеет,
румян своих постылых не жалеет,
бросая их на щёки и на лоб,
под кожаной тужуркою согрейся,
и более не плачь и не надейся —
иного нужно, было лучше чтоб.
ВЛАДИМИР БУЕВ
Любовь
Могла бы порыдать — так нет же, жмётся.
Сдалась бы мне — и плакала бы вволю.
Девице этой всё никак неймётся.
Я час её пасу и балаболю.
Не только на лице мускулатура
у девушки, меня что захватила,
но мастер в боксе милая натура —
мускулатуру в бицепсах развила.
Быть может, разрыдаться мне пристало,
пока в закате солнце умирало?
Ведь ночью точно врежет больно в лоб
красавица-девица с голой грудью.
Отдаться самому ей, ведь безлюдье?
Чего ж ей нужно, лучше было чтоб?
МИХАИЛ ГУНДАРИН
Проездом
Во сне я пришёл к ней с двумя бутылками водки
в синей дорожной сумке (с утра на вокзал),
так, повидаться, вписаться на ночь, о чём и сказал
прямо с порога. «На кухне» — добавил кротко.
И вот мы на кухне. Под пение сковородки
я наклонился, поцеловал
хозяйку впервые за столько лет. Сломал
к чёрту весь этот лёд. Она мне ответила. Вот как
славно всё начиналось. Но тут сплошняком пошёл
текста финального частокол,
сериальные титры — бестолочь и мученье —
оставляя за кадром самую суть —