Михаил Гундарин – Рискованная прогулка (страница 19)

ВЛАДИМИР БУЕВ

Божественный мотив из литер четырёх

в значенье музыкальном опусом зовётся.

И опусов таких из разных эр, эпох

не два, не три, не пять десятков наберётся.

Времён у года есть четыре (а не пять),

И ровно столько же концертов у Вивальди.

Венеции тоску на скрипке обыграть

сумел он точно так, как Ломоносов — смальту.

А рыбью чешую сумел познать поэт

посконный и лихой, большой знаток покушать.

Он видит чешую и рыбий силуэт

в шарах и там, где в окнах можно море слушать.

P. S. Короче, везде: не складно, зато верно, как учение Маркса, которое всесильно.

МИХАИЛ ГУНДАРИН

На кухне

Полночь бродит долгими кругами,

тёмная, невидимая нам,

розовым вином и пирогами

веселящим сонный Инстаграм.

Батарею тёплую потрогай,

помечтай, что посреди пурги

в этот дом потеряна дорога…

Но уже сужаются круги.

ВЛАДИМИР БУЕВ

Там же

Ночь мне очи застит. Я включаю

свой проверенный годами ноутбук.

(Полночь — это к слову). Открываю

Инстаграм, а сам пишу в Фейсбук.

До полуночи минут так тридцать.

Не беда! Пурга — везде пурга.

В полчаса пурге не завершиться —

к тёплой батарее жму бока.

МИХАИЛ ГУНДАРИН

А день был таким простым,

Ярким, одушевлённым

Зелёным и золотым,

Золотым и зелёным.

Утром любили нас,

Вечером обижали,

День понемногу гас,

Размывая детали.

В темноте полетим

К огонькам отдалённым,

Зелёным и золотым,

Золотым и зелёным.

ВЛАДИМИР БУЕВ

Тра-ля-ля. Проснусь. Увижу

Жёлтое на зелёном.

Как будто бы я в Париже

В Версале ихнем хвалёном.

Любили тут постоянно

И утром, и вечерами

Безбожниц преокаянных.

А пуще всего — ночами.

Дождусь темноты. Спрячусь.

Я чувства к искусству питаю.

Ведро зазвенит — раскорячусь.

Уборщицу в сети поймаю.

МИХАИЛ ГУНДАРИН

Всё идёт по плану. Весна — красна,

Карусель скрипуча, как древний бог.

Лишь самой себе до конца верна,

Раскрывается книга в двенадцать строк.