Михаил Гундарин – Рискованная прогулка (страница 18)

Надо стать прозрачней, неприметней

стёклышка троллейбусной теплицы,

чтоб исчезнуть с девяностолетней,

так и недописанной страницы!

ВЛАДИМИР БУЕВ

Медленный транспорт

Едем на троллейбусе с тобою.

Я хочу быстрей в кровать свалиться,

насладиться полной тишиною

и… твоими стонами упиться.

Еле тащит транспорт тушки наши.

За окном у бакалеи хулиганы.

Бродит смерть ночная рядом с пляжем.

На аллеях скрылись атаманы

с саблями и ждут своей добычи.

А шофёр — как будто спит в теплице.

Я сейчас бы взгрел его обличье,

невзирая на любые лица.

Побыстрей, троллейбус, что ты медлишь!

Вот уже не видимы ансамбли

новых зданий: как тут уцелеешь!

Чую: наступил на те же грабли.

Мысли о другом (совсем некстати).

Лет мне девяносто. До кровати

я смогу добраться и свалиться.

Но смогу ль тобою насладиться?

МИХАИЛ ГУНДАРИН

Вторнику много надо:

он чемпион всего,

сам себе крест, ограда,

дилер и вещество.

Я же заброшен в среду.

По острию ножа

дымным поездом еду.

Стало быть, заряжай!

Ставлю кассету грома

в каменный пулемёт.

Скоро мы будем дома —

вечности не пройдёт.

ВЛАДИМИР БУЕВ

Вторнику надо много,

в среду заброшен ты.

Пятница — у порога

будничных дней мечты.

Но чемпионским выям

бесу не повредить.

В лидерах — выходные.

Было так, есть и быть!

Будни — они жестоки.

На остриё ножа

нечего экивоки

делать, коль заложа

в джинсы кассету грома,

рвёшься быстрей домой.

Скоро ты будешь дома,

вечностям не впервой.

МИХАИЛ ГУНДАРИН

Весёлая тоска венецианских зим,

божественный мотив под номером четыре.

Он умер, но смотри, остался негасим

и медленно плывёт в предпраздничном эфире.

Лови, покуда он — полупрозрачный шар

из рыбьей чешуи сияющего моря

(рисованной страны несмелая душа,

блаженное окно в стене ночного горя)