Михаил Гречанников – За гранью тьмы (страница 47)

– Можно. Ведь в твоей субъективной временной шкале это осталось в прошлом. А по субъективной шкале всего человечества это ещё не произошло. Это произойдёт в будущем.

– В смысле – по субъективной шкале человечества?

– Люди не способны осознать, что времени нет. Есть лишь неспособность увидеть себя и всё в этом мире в суперпозиции. Все события уже произошли. Во всех возможных вариациях, которых триллионы. В эту минуту мы можем находиться в любом моменте любой вариации. Точнее, могли бы, будь твой разум способен на такое. Но охватить все временные линии человеческий мозг чаще всего не может. Ему нужны тренировки со знающим учителем на протяжении десятилетий, чтобы научиться видеть мир вне времени. Или это, или помощь со стороны. Такую помощь оказали тебе мы.

– Ты перенёс меня назад во времени?

– Нет. Мы помогли твоему разуму сконцентрироваться на этом моменте твоей жизни. Пока ещё ничего из того, что ты помнишь о Моряке-Рыболове, не произошло.

– И что теперь? – Я испугался. – Всё повторится? Искатель снова затащит меня в Моряк-Рыболов?

– Нет. Теперь мы не дадим ему этого сделать.

– А почему в прошлый раз дал?

– В прошлый раз искатель был слишком далеко. Он ведь был изначально даже не в этом мире. Нам не хватало сил, чтобы дотянуться до него и изучить. Нам нужно было, чтобы он был рядом.

– И ты позволил ему похитить нас с Кристиной? – Я вдруг спохватился. – А Кристина – она жива?

– Да. С ней всё в порядке. И ничего не случится. Теперь, когда ты подобрался к искателю так близко, а мы смогли изучить его, вмешаться в его дела не так уж и трудно. Теперь мы знаем, что именно и как он делает. Что собирается сделать. И знаем, на что можно повлиять. Его попытки проникнуть в этот мир ещё долго будут заканчиваться ничем.

– Но когда-нибудь у него получится?

– Скорее всего. Но это случится ещё не скоро. Сейчас человечеству важно развиваться, чтобы быть готовыми к его появлению в будущем.

– Погоди… То есть ты, по сути, заглянул в будущее, посмотрел, как и что там произойдёт, а теперь отмотал назад, чтобы избежать всех проблем?

– Да. Что-то вроде того.

– А искатель? Он так может?

– Нет. У всех созданий во Вселенной есть свои сильные и слабые стороны. Пожиратель способен поглощать целые миры. Искатель – находить в бескрайнем космосе связи между мирами и использовать их, а после создавать врата для Пожирателя. Но они не способны в полной мере понимать разумы обитателей этих миров. Максимум, чего они добивались – это поклонения при демонстрации силы. Чужие разумы закрыты для них.

– А для тебя – нет?

– Верно. У тебя есть ещё вопросы прежде, чем мы начнём?

– Начнём? Что начнём?

– Перенос твоего разума сюда.

– Но ведь я уже здесь.

– Не совсем. Сейчас ты удерживаешься в этом моменте лишь с нашей помощью. Вечно мы тебе помогать не будем. Нам нужно заставить твой разум остаться здесь навсегда.

– А я… Я что-то забуду?

– Это возможно, но не обязательно. Однако сам по себе процесс перехода будет для тебя непростым. Боюсь, даже я не могу свести все риски на нет. Есть вероятность повреждения.

– Повреждения мозга?!

– Разума. С мозгом всё будет в порядке.

– Что это значит?

– Ты уже упоминал про память. Также возможно расщепление сознания, нарушение функций внимания, утрата практических навыков, полная или частичная утрата речи, галлюцинации.

– Нихрена себе, – констатировал я. – То есть, я могу просто превратиться в овощ?!

– В теории, да. Но либо так, либо ты умираешь в море.

Выбор, конечно, был не ахти. Мне бы стоило злиться на своего «спасителя», но злобы я не ощущал. Я понимал, что Разум сделал очень много для человечества в целом и для меня в частности. Ведь он мог бы оставить меня умирать там.

– А почему ты не позволил мне просто мне умереть? – озвучил я последнюю мысль.

– Мы знали, что ты это спросишь. Потому, что ты ещё можешь пригодиться человечеству.

– Или тебе.

– Нет. Мы тебя беспокоить не будем. Живи так, как жил раньше.

– Это если я идиотом не стану.

– Именно.

Вздохнув, я провёл руками по столешнице, стараясь запомнить своё рабочее место. Вдохнул полной грудью воздух и кивнул.

В тот же момент всё стало двоиться в глазах. Голову словно зажали в тиски, продолжая закручивать их сильнее и сильнее. От ощущения, что сейчас мой череп лопнет, я схватился руками за голову. Боль разлилась по всей голове, она давила на глаза изнутри, и я ожидал, что они вот-вот выскочат из орбит. Я замычал от боли, а вскоре не выдержал и закричал. А потом на меня обрушилась такая волна агонии, что все предыдущие ощущения показались лёгким недомоганием. Зрение и слух покинули меня. Я понимал, что кричу, но не слышал своего голоса. А потом реальность исчезла.

Очнувшись, я понял, что лежу. Открыл глаза, огляделся – незнакомое помещение. Голые стены без обоев, выкрашенные в персиковый цвет. Металлическая кровать подо мной и ещё одна справа от меня. Человек на соседней кровати был одет в клетчатую пижаму.

Больничная палата.

Сев на кровати, я поморщился от нерезкой боли в голове. Где я? Что это за больница? Как я здесь оказался?

– Эй, – позвал я соседа. – Эй, ты меня слышишь?

Тот повернул ко мне лицо. Оно было искажено бешеной злобой. Невнятно выругавшись, он задёргал руками и ногами, и только теперь я заметил, что конечности у него привязаны к кровати. Сглотнув, я глянул на дверь в палату – тяжёлая, мощная, с маленьким окошечком в середине.

Что это была за больница?! Но я не мог себя обманывать, я понимал, что это была психушка.

Я застонал, запустив руки в волосы. Дурдом! Меня упекли в дурдом! Почему? Что со мной было? Беседу с Разумом я помнил хорошо, он предупреждал, что будут побочные эффекты от его «операции», но что именно тогда произошло?

И тут я засомневался. Разум, путешествие в Моряк-Рыболов, которое так и не состоялось… А было ли всё это на самом деле? А вдруг не было? Может, я просто сошёл с ума? От нагрузки на работе, от выпивки, или ещё от чего?

Хоть мысль и оформилась в моей голове, я никак не мог её осознать. Не может этого быть, думал я, и в то же время понимал – может. Всё, что произошло, очень уж напоминало бред. И что более вероятно: моё волшебное путешествие между мирами и даже во времени, или тот факт, что я поехал головушкой?

Я встал и заходил по палате. Спасибо, хоть меня не привязали. Единственное окно нашей небольшой палаты выходило на внутренний двор больницы с несколькими зданиями. Окно было забрано решёткой, но обзору она не мешала. Стоял погожий летний денёк, небо – почти без облаков, синее-синее. По некошеной ярко-зелёной траве неспешно шёл кот, листья деревьев шелестели от налетавшего ветра. По разбитой асфальтовой дорожке санитарка с грохотом катила стальную тележку с жестяными вёдрами. От одного здания к другому шёл тучный доктор в белом халате, на ходу читая что-то в смартфоне.

То, что я видел, было совершенно реально. Куда реальнее, чем всё, что я мог вспомнить о своих недавних приключениях. Так были ли они? Происходило ли хоть что-то из этого на самом деле? Мысли о сумасшествии пугали больше чудовищ. А что там с моей работой? И как эту новость воспринял Игорь? Ну, хоть родители не дожили до такого позора.

Надо было с кем-то поговорить. Я подошёл к толстой, выкрашенной белой краской деревянной двери и выглянул в мутное узкое окошечко. Видно было только пустой участок коридора и стену напротив, такую же персиковую, как и в палате. Я постучал в дверь, надеясь привлечь внимание. Тихо так, вежливо постучал. Никто к двери не подошёл, и я подумал, что в сумасшедшем доме стучать, наверное, принято громче. Я так и поступил.

– Не стучи! – послышался приглушённый дверью мужской голос. – А то к кровати привяжу!

– Здравствуйте! – решил я завязать беседу с обладателем голоса. – Можно мне поговорить с врачом?

Послышались шаги, и вскоре по ту сторону двери я увидел огромного мужика лет сорока – толстого, но и мускулистого, с огромными волосатыми кулаками. Серый медицинский костюм был натянут на его груди и круглом животе. Санитар, догадался я. Он приблизил своё круглое небритое лицо к окошечку и задумчиво потёр щетину на подбородке.

– Эй, ты меня слышишь, что ли? – спросил он у меня.

– Конечно, слышу. Я же не глухой.

– Вот оно как… Не глухой, значит…

Кажется, он удивился ещё сильнее. Но при этом в его взгляде сквозила подозрительность.

– Так что, могу я врача увидеть? – прервал я затянувшуюся паузу.

– Хм… Нет его пока. Ушёл на комиссию, – ответил санитар. – Но как придёт, я ему скажу.

– Спасибо.

Я вернулся к себе на постель, санитар тоже ушёл. Однако через несколько минут за дверью вновь показались люди. Теперь на меня с неприкрытым удивлением смотрела женщина в белом халате.

– Здравствуйте, – поздоровался я.

Она ничего не ответила, только покачала головой и негромко сказала что-то санитару. Потом они ушли, а я остался сидеть на кровати в одной палате с привязанным мужиком. Тот время от времени злобно поглядывал на меня, иногда матерился, но полноценной речи я от него так и не услышал.