Михаил Гречанников – За гранью тьмы (страница 26)

Санитар кивнул и снял трубку со стационарного телефона на столе. Врач достал тонометр и фонендоскоп и только тогда, видимо, обратил внимание на нашу одежду.

– Во что это вы одеты? – спросил он. – Где вы это взяли?

Мы всё ещё были в комбинезонах, взятых на том ржавом корабле. У меня не было сил объяснять доктору, что к чему, поэтому я просто вяло улыбнулся и махнул рукой – неважно, мол, потом объясню. Евгений Михайлович помог высвободить из плотной одежды одну руку девушки и стал измерять ей давление, а я откинулся назад, прислонившись спиной к стене, и прикрыл глаза. Возможно, я мешал врачу проводить осмотр, потому что занимал место рядом с Кристиной, но я об этом даже не подумал. Прикрыл глаза на секунду, а проснулся уже от хлопка двери. Резко выпрямился, испугавшись сам не знаю, чего, заозирался, но увидел всё тех же людей, плюс сержанта Крутова и второго полицейского, вечно его сопровождающего.

Сержант остановился, подойдя к нам вплотную, и шумно выдохнул, как будто долго задерживал дыхание. Потом открыл рот, чтобы что-то спросить, но вдруг зашёлся в нервном кашле.

– В общем и целом она в порядке, – сказал Евгений Михайлович. – Травм нет. Вот только она, кажется, истощена.

– Разговаривает, кхм-кхм?

– Разговариваю, – сонно пробормотала Кристина. – Отпустите меня к бабушке…

– Можно ей, кхм-кхм-кхм, домой? – спросил сержант у врача.

– Лучше бы в больницу, – покачал головой врач. – Она истощена. Надо бы её понаблюдать, покапать…

– Не хочу я в больницу! – запротестовала девушка. – Мне надо бабушку увидеть!

– Бабушку я могу привезти сюда, – попытался уверить её сержант. – Кхм-кхм! Не волнуйся ни о чём…

– Нет! – вдруг яростно выкрикнула Кристина. – Мне надо домой! Надо к морю!

Последняя фраза заставила всех присутствующих замолчать. Никто, в том числе и я, не понял, почему вдруг девушка захотела к морю.

– Успеешь, Кристин, – мягко возразил врач. – Так ещё на это море насмотришься, что тошнить от него будет…

– Мне надо к морю, – упрямо повторила Кристина. – Надо сейчас…

Вдруг её вырвало. Внезапно, на полуслове. Она еле успела нагнуться над полом, коричневая струя рвотных масс попала на тапки врача и ботинки сержанта. Они инстинктивно отшатнулись, а Кристина вскочила и бросилась к дверям. Полицейский у входа даже не успел отреагировать, поднял было руку, но девушка толкнула его с такой силой, что тот отшатнулся, едва не потеряв равновесие.

– Кристина! – крикнул я, но она уже выбежала на улицу, растворившись в темноте.

– За ней! – скомандовал сержант, бросившись вслед за девушкой.

Врач, несмотря на то что был в тапках, не стал переобуваться, только схватил куртку с вешалки и побежал следом. Пошатнувшись, я тоже встал и последовал за ними. Я не понимал, что происходило. Почему Кристина повела себя так странно? Она действительно так сильно хотела попасть домой? Или же дело было в море, которое ей зачем-то нужно было увидеть?

Додумывал я это на ходу. Моё тело нехотя разогналось до бега, хоть ноги и болели – сказывалась, видимо, ходьба последних дней. Я бежал за врачом, который, в свою очередь, бежал за мелькавшими впереди полицейскими. Самой Кристины я уже не видел.

Свернув в переулок между домами, мы пробежали весь посёлок насквозь, пока не оказались на берегу. Здесь, в свете огромной луны, я увидел, как Кристину, бежавшую прямиком к воде, догнал сержант. Он схватил её за плечи, но она вырвалась. Руки сержанта вцепились в комбинезон и дёрнули его, останавливая беглянку. Девушка закричала и замолотила по обоим полицейским руками и ногами. Те не удержали её, и Кристина рухнула на песок. Попыталась ползти к воде, но её снова схватили её и поставили на ноги. Доктор уже догнал их, а мне оставалось добежать метров десять. И в этот момент…

Крик девушки вдруг захлебнулся бульканьем. Голова Кристины взорвалась, оросив людей вокруг кровью, а на её месте шевелился какой-то полип. Затрещал по швам комбинезон, увеличивалось распухающее тело, ещё недавно такое хрупкое. Руки безвольно повисли и вдруг отвалились, упали на песок. А там, где только что была Кристина, шевелилось что-то бесформенное. Оно увеличивалось в размерах, влажно сверкая в серебристом свете луны. Я различил толстые щупальца, которые зарывались в песок, увидел полупрозрачную, просвечивающую верхнюю часть чудовища, в которой пульсировали внутренние органы. Очень быстро, за считанные секунды, это тело стало обрастать панцирем, который превратился в спирально закрученную раковину. Ещё не способный соображать из-за шока, раковину я всё же узнал сразу – рядом с такой же мы очнулись в той пещере. Только та была метров тридцать в высоту, а это чудище пока было раз в десять меньше. Но оно продолжало расти. Щупальца перебирали песок, пока чудовище на заняло удобную позу, держа раковину над собой почти вертикально. Замерев на мгновение, оно повернулось к людям, и все отшатнулись. Кто-то даже упал, потому что теперь мы увидели единственный глаз создания. Он был размером с футбольный мяч, светился тёмно-зелёным светом, а в его центре плавал горизонтальный чёрный зрачок, словно расширяющийся по краям. И этот глаз смотрел на нас – было такое ощущение, что он смотрел сразу на всех, прощупывая нас этим взглядом насквозь. Меня словно раздели, а то и вовсе вывернули наизнанку вместе с душой. Мерзкое ощущение, словно я попал на операционный стол в сознании.

А потом, спустя какую-то секунду, чудовище развернулось и, продолжая увеличиваться, поползло к воде. Я стоял, как и остальные, на одном месте, ни жив ни мёртв, боясь пошевелиться, не то что последовать за тварью или броситься бежать. Вот гигантский моллюск уже добрался до моря, его туша стала погружаться в воду, через несколько секунд на поверхности осталась одна лишь раковина, а вскоре исчезла и она. Рябь на гладкой поверхности залива быстро исчезла, и никто уже не мог сказать, что тут только что произошло. Было ли это жуткое видение реальностью, коллективной галлюцинацией, или же всё это мне приснилось?

Даже в том, ином мире, который сейчас уже казался стёртым воспоминанием, у меня не было такой неуверенности в происходящем. В увиденном собственными глазами. Я обвёл взглядом остальных – доктор сидел на песке, полицейские стояли по обе стороны от того места, где исчезла Кристина. Взгляды всех людей были направлены в одно место – на одежду девушки. Она превратилась в лохмотья, пропитанные кровью. И от них к морю тянулся след, словно по песку протащили что-то тяжёлое. След шёл до самой воды, и лишь он подтверждал, что мы все не свихнулись.

Все застыли на месте и не сводили глаз с окровавленной одежды и следа на песке. Шли минуты, а мы всё никак не могли сбросить оцепенение. А наверху, над морем, светилась серебром огромная, словно насмехающаяся над нами, луна.

Глава 11

Сержант зашёлся в кашле. Он расстегнул ворот рубашки и старался вдохнуть поглубже между приступами. Его лицо раскраснелось, глаза вылезали из орбит. Доктор хмуро смотрел на него, но не делал попытки помочь, второй полицейский тоже не вмешивался. Видимо, подобные приступы с ним уже случались и помощи никакой не требовали. И действительно, через несколько минут сержант смог взять себя в руки, обвёл нас безумным взглядом, остановил его на мне и сказал своему помощнику:

– В наручники его.

Второй полицейский не стал ничего спрашивать, просто подошёл ко мне с наручниками и защёлкнул их на моих запястьях. Я не проронил ни слова, всё ещё находясь в трансе и не осознавая происходящего. Потом меня отвели в машину – на этот раз посадили в ту часть кузова, которая предназначена для перевозки преступников. Это меня тоже не задевало. А когда мы пришли в отделение, стало даже по-своему уютно. За решёткой я чувствовал себя уж всяко лучше, чем в том чёртовом месте, из которого мы выбрались с Кристиной.

Кристина…

От мысли о ней становилось страшно и тоскливо одновременно. То, что случилось, никак не укладывалось в голове. Вплоть до позавчерашнего дня я думал, что легко забуду это место, когда уеду отсюда. Поверю, что ничего этого и не было. Местами забавный, но в целом дурной сон, не более того. Но события последней ночи открыли мне новую глубину творящегося здесь безумия.

Меня что-то спрашивали по дороге в отделение, я не отвечал. Не со зла, я просто не понимал, чего от меня хотят. Реальность отдалилась, а разум опасно балансировал на краю здравомыслия. В целом я знал, что арестован, что меня ведут в отделение, но осознать, прочувствовать это был не способен. Пусть происходит то, что происходит, и чёрт с ним, думал я. Что бы там ни было дальше.

Деревянная лавка показалась мне невероятно удобной. Я уснул на ней сидя – или потерял сознание? Кто ж теперь разберёт. Всё расплывалось. Дробилось на фрагменты. Любая мало-мальски цельная мысль разрушалась, едва появившись. Мне надоело цепляться за островки осознанности, и я позволил небытию поглотить меня.

Когда я очнулся, было светло. Не сразу я вспомнил, где нахожусь, но решётка от пола до потолка в качестве одной из стен не оставляла простора для фантазии. Свет падал на пол из небольшого зарешёченного окошка под потолком. Больше никого в помещении не было.

За попытку выпрямиться и встать я был вознаграждён болью в шее и пояснице. Осторожно, стараясь не расстраивать лишний раз своё тело, я всё же поднялся. Размял шею, руки. Подошёл к толстым прутьям решётки и посмотрел, что находится по ту сторону – ничего, если не считать пустого стола и двери. Позвать кого-то? Я отказался от этой идеи, потому что кричать мне сейчас совсем не хотелось. В своей камере я нашёл ещё кое-что: пустое жестяное ведро. О его предназначении гадать долго не пришлось, мочевой пузырь довольно скоро мне намекнул.