Михаил Гречанников – Сомниум (страница 59)

— Прям вообще? — переспросила Катя.

— Прям вообще. Не помню, когда снились.

— Да, в капсулах же снов не было, — поддержала его Настя. — Отрубались и отрубались. А здесь я так долго не могла привыкнуть спать без капсулы... Нет, ну мне снились пару раз какие-то кошмарики, я помню что-то такое. Но не то, чтобы прям помню. Так, кусочки в памяти всплывают.

Катя как раз думала, стоит ли рассказывать друзьям о сне, как заметила Богдана. Тот, как всегда, сидел один и не обращал ни на кого внимания. Почему-то Кате стало интересно, что скажет этот человек. Она была с ним едва знакома, но он выглядел... умным. А продолжать обсуждение с Глебом и Настей она не решилась — вспомнила, как охранники доложили Максиму о том дне, когда в столовой никто не ел, и побоялась, что друзья сболтнут лишнего в лаборатории. А пристального внимания к себе со стороны Максима Катя точно не хотела.

В обед она подсела к Богдану, чем снова его удивила.

— Помните меня?

— Да, Екатерина, — кивнул Богдан, — конечно же, я вас помню.

— Хорошо. Короче, у меня вопрос.

Она оглянулась на охрану, на соседние столики, наклонилась к Богдану ближе и спросила:

— Вам тут снились сны?

Богдан удивился и от неожиданности вопроса хмыкнул, но тут же сделал серьёзное лицо:

— Извините, если веду себя невежливо. Я вовсе не хотел смеяться над вашим вопросом.

— Да ничего, — отмахнулась Катя, — я и сама не понимаю, что за глупости мне в голову лезут. В общем — часто вам сны снились?

— Нет, — покачал головой Богдан. — Раньше, когда мы спали в капсулах...

— Да, да, я в курсе, — нетерпеливо перебила его Катя. — Раньше снов не было, там так запрограммировано было. Я не про раньше, я про сейчас спрашиваю.

— Ну, что-то мне иногда снится, но я редко запоминаю сны. Так, обрывки помнятся, да и то сразу после пробуждения. А потом забываются и они.

— Понятно... — разочарованно протянула Катя.

— Я вас чем-то расстроил?

— Что? Нет! Конечно, нет. Дело не в вас. Просто... Почему-то мне показалось, что вы можете знать что-то про сны, и... Артур просто общался с вами, и на вид вы такой, вроде бы, умный человек...

На этот раз Богдан не выдержал и расхохотался. На них стали озираться с соседних столиков, даже охранники обратили на Богдана внимание.

— Простите, не удержался, — сказал Богдан, успокоившись и утирая слёзы. — Значит, на вид я вроде бы умный?

— Я не хотела вас обидеть.

— Нет, нет! Какие обиды? Вы только меня повеселили! Я вовсе не против того, чтобы иногда посмеяться. Увы, здесь не так много шансов для этого выпадает.

Катя улыбнулась ему. У них завязался разговор, который уже не касался Катиного сна, и на какое-то время она решила, что тот сон, пусть и был очень ярким, не имел на самом деле никакого значения.

Глава 25

Когда Максим снова навестил бункер с Четырёхлистником, Артур видел его через камеры. Камеры на станции, камеры в машине, подключенные в режиме онлайн к системе станции, камеры в бункере — все они были глазами Артура. До сих пор никто не заметил того, что он получил доступ к системе безопасности. Для надёжности он изучал не только потоки данных, проходившие через него, но даже и поведение людей, наблюдая за ними, опять же, через камеры. Но все вели себя как обычно и проводили исследования в рутинном режиме.

Тем интереснее было поведение Максима, явившегося для контроля работы Четырёхлистника.

— Мы вас не ждали, — удивлённо заметил один из инженеров, вставая из-за стола.

Он выглядел заспанным, волосы на голове у него топорщились в разные стороны, борода разрослась, а старый серо-зелёный свитер был усыпан крошками и неоднократно залит кофе. Игорь — так звали инженера — и теперь сжимал в руке кружку.

— Иногда я устраиваю внеплановые проверки, — холодно улыбнулся Максим. — Как продвигается работа?

— Неплохо. — Игорь откашлялся. — Правда, показатели внимания и оперативной памяти у четвёртого лепестка варьируются. Но я установил связь между этим явлением и колебанием состава криораствора. Он поглощает глюкозу в невероятных количествах!

— Больше, чем остальные три?

— Не все вместе, конечно, но да — больше, чем любой из первых трёх.

Они никогда не называли имён. Мозги давно перестали быть людьми и стали всего лишь частью компьютера. Для инженеров не было смысла помнить испытуемых, куда важнее знать особенности каждого мозга. Каждый «лепесток» был уникальным и обладал неповторимым набором характеристик.

— Интересно. — Максим приблизился к осевому столбу, к которому крепились контейнеры с мозгами. — Подобная активность была, насколько я помню, в начальных фазах всех лепестков?

— Да, согласен. Но длилась она меньше по времени. У Четвёртого, похоже, начальная фаза затянулась.

— Мне стоит беспокоиться?

— Нет, — отмахнулся Игорь, улыбнувшись. — Конечно, нет. Всё в штатном режиме.

— Не забывайте о транквилизаторах, — напомнил Максим. — Можно устроить небольшую перезагрузку при необходимости.

— О, я помню. Вот только это отбросит нас назад. Восстанавливать процесс придётся почти с нуля. Не вижу для этого никаких показаний.

— Хорошо. Потому что инвесторам нужны результаты. Через месяц нам нужно предоставить им рабочую версию «Гипноса», и если у вас есть проблемы, то лучше справиться с ними сейчас, пусть это и вызовет отсрочку, чем перед сдачей проекта.

— Я всё это хорошо помню, — закивал Игорь со скептической улыбкой. — Всё будет сделано, как надо.

Вскоре Максим ушёл, а Артур принялся искать информацию. Слова об инвесторах и «Гипносе» ничего не сказали ему. Вероятно, он всё ещё был отрезан от какой-то важной информации.

Потребовалось время, прежде чем обнаружился нужный массив данных. Он не давал полной картины и содержал лишь обрывки нужной информации. И всё же полученных данных было достаточно, чтобы Артур понял, насколько неверно он воспринимал до сих пор происходящее. Будь у него эмоции, он, несомненно, выругался бы, как не ругался никогда.

Пока часть своих ресурсов он направил на поиски нужной информации, другая его часть выполняла задуманный план.

Далеко от Земли Александры, в Череповце, Артур постепенно, аккуратно скопировал себя в мозг другого человека — своего брата, Виталика. Он не пытался управлять чужим телом и никак не выдавал своего присутствия. Просто наблюдал и анализировал процессы, происходившие в мозгу брата. Он делал это уже не одну неделю. Каждую ночь, когда Виталик ложился в капсулу, Артур вновь сканировал его мозг, копировал данные и выстраивал новый алгоритм.

Процесс этот был и сам по себе энергозатратным, а вкупе с тем, чем нагружали Четырёхлистник инженеры, мозг Артура находился в постоянной работе. И до слов Максима Артур понимал, что долго в таком режиме его органический мозг не протянет — он просто ускоренно состарится и умрёт. Поэтому Артур начал искать себе новое место.

В один из сеансов Кате снова приснился чудесный сон про лес и деревянный дом, на крыльце которого сидел Артур. На этот раз девушка не стала мешкать и смело подошла к дому.

— Снова этот сон! — радостно сказала она. — Не могу поверить! Мне никогда не снились дважды одни и те же сны!

— Потому что это непростой сон, — ответил Артур. — Он особенный. Я его сделал сам.

— Как это — сделал?

— А вот так. Я волшебник. — Артур подмигнул гостье.

Катя заметила в руках хозяина дома кружку.

— Что у тебя там? — спросила она.

— Чай. Хочешь?

— Да. Очень хочу.

— Держи.

Неведомо откуда у него в руке появилась вторая кружка. Катя взяла её — кружка была тёплой, но не горячей, и чёрный ароматный чай был идеальным как по вкусу, так и по температуре.

— Что это за вкус? — спросила Катя.

— Черника. Это чай с черникой.

— Ух ты. Никогда не пробовала чернику.

— Пробовала, — возразил Артур. — Если бы ты её никогда не пробовала, я бы не смог сделать тебе здесь такой чай. То, что ты чувствуешь, взято из твоей памяти.

— Но я не помню, чтобы когда-то ела чернику, — нахмурилась Катя.