Михаил Градов – Огонь (страница 1)
Михаил Градов
Огонь
Глава 1
Бой шёл не как в кино. Там война всегда красивая, романтичная, чёткая и под героическую музыку. Здесь же всё было стихийно, как попало, под крики и отборный русский мат – он звучал по обе стороны фронта. Свист пуль, грохот разрывов, треск автоматов сливались в единый адский оркестр. Было непонятно, откуда стреляют, где грохочет и куда надо бежать. И всё это не от неумения воевать, а потому война всегда такая.
– Не бздим, воины! Шире шаг! – по-отечески рявкнул командир штурмовой группы, мощный старший прапорщик из бывших «вагнеров». Его голос утонул в стрекотании автоматов и разрывах мин. Бойцы проходили через жиденькую лесополосу. Не то лес, не то степь.
«Лесостепь» – вспомнился Володе, одному из штурмовиков, дурацкий термин откуда-то из учебника географии для учащихся 7-х классов. Володя Легошин – друзья звали его просто «Рыжий» – воевал не так давно, всего четыре месяца. Конопатое лицо Володи никогда не было серьёзным. На нём всегда светилась веселая ухмылка.
Над головой зашумело, сверху появилось огромное туловище штурмового вертолета. Володя посмотрел наверх голубыми, как весеннее небо, глазами и подумал: «Змей Горыныч прилетел, сейчас будет противника поджаривать». Подумал и удивился тому, что в такой момент он занимается художественными сравнениями.
Змей Горыныч резал воздух лопастями, как крыльями. Осматривался. Осмотрелся и вдруг как ухнул: «БАХ!». Выпущенная из вертолёта ракета в щепки разнесла вражеские позиции. Земля горела, детонировали боеприпасы, всё живое распадалось на молекулы. Горыныч оценил результат, приподнял хвост и, довольный, улетел на базу в тридевятое царство.
Штурмовали батальонный опорный пункт.
– А-а-а-а-а-а-а-а! – истошно кричал пулемётчик, тщедушный мужичок лет сорока пяти. Он оборонял «опорник» и пытался косить очередями наступавших россиян. Ещё вчера пулемётчик работал мастером в автосервисе, а теперь он был здесь, и каска сидела на его голове, как нелепый набалдашник. В крике пулемётчика смешались страх, обида, отчаяние.
Весна запаздывала, было промозгло и зябко, но воздух над пулемётом плавился, как это бывает летним днём в африканской пустыне. Оружие чадило, ствол раскалился докрасна. Патроны заканчивались. Впереди, в серой пелене дыма, мелькали фигуры.
Пулемётчик чувствовал, как пот заливает глаза, как дрожит подбородок, но продолжал стрелять. «Только бы продержаться… только бы продержаться…» – билась в голове единственная мысль.
Опорный пункт обошли с флангов. Тщедушный защитник так и остался сидеть за пулемётом – голова нелепо наклонена, изо рта тонкой струёй течёт кровь. Его крик оборвался навсегда. Серая пелена дыма медленно оседала, скрывая последние следы отчаянного сопротивления.
Вблизи раздалось ещё несколько одиночных выстрелов, и бой окончательно затих. Природа, словно не замечая происходящего, пробуждалась. Живописный вид на один из притоков Днепра мог бы стать источником вдохновения для художника, если бы не разбросанные повсюду тела. Они были на одно лицо. Единственной отличительной чертой погибших были изоленты на локтях. Синие у одних, белые у других.
Комбат, молодой майор, стоял рядом с подавленной пулемётной точкой и докладывал командованию по радиостанции.
– Товарищ полковник! Боевая задача выполнена. Батальонный опорный пункт противника взят. Враг оборонялся силами до двух ротных групп, ориентировочно двести человек. Был подавлен огнём, часть укров уничтожена, часть отступила. Убито до ста двадцати боевиков, взято в плен тридцать пять, в том числе три младших офицера.
– Наши потери, Сарычев?
– Шесть «двухсотых», пятнадцать «трёхсотых», товарищ полковник.
– Больше двадцати человек?! Ясно... Закрепляйтесь и отдыхайте. Следующий доклад завтра в 8 утра. До связи.
Бойцы начали осматривать позиции противника, проверяя каждый уголок. Земля ещё хранила следы недавнего боя – выжженная трава, воронки от снарядов, искорёженная техника.
Солдаты закреплялись на захваченных рубежах, устанавливали заграждения, организовывали систему огня. Каждый понимал – победа здесь не означает окончания войны. Война продолжалась, и впереди ждали новые испытания.
Глава 2
Расположились в одном из корпусов заброшенного пансионата, расстелив туристические коврики в холле первого этажа. Большинство уснуло, но Рыжего сон никак не брал – мысли терзали его разум, не давая покоя.
В прошлой жизни Володя был совсем другим человеком. Родители ушли рано и глупо. Сначала отца сбил пьяный водитель, потом мама, никогда не жалуясь на сердце, в 43 года умерла от инфаркта. Вову воспитала бабушка – дочка красного командира. Крикливая, но справедливая.
Окончил юридический факультет, защитил кандидатскую диссертацию. Потом стал адвокатом, занимался в основном уголовными делами. Язык у него был подвешен хорошо, это позволяло решать проблемы клиентов нестандартно. Что говорить, Володя откровенно «заносил» в суд, прокуратуру и следствие.
Клиенты были довольны, часто платили хорошо. К тридцати пяти годам он многого добился: его знали на «рынке», была квартира в престижном ЖК и дорогой китайский внедорожник. В личной жизни тоже был порядок – Вова жил с девушкой Мариной, которую искренне любил.
Но один роковой день перевернул всё. Однажды вечером после ссоры с Мариной Володя попал на вечеринку к бывшему клиенту. Володя так обдолбался травой и выпивкой, что дальше в голове была только чёрная пустота.
Он не помнил, как шёл по улице, как ноги сами привели его к круглосуточному продуктовому магазину. Время было позднее, людей в магазине всего-то было три покупателя и дежурный кассир. Этого хватило.
Пройдя вглубь торгового зала, Володя остановился у касс, выхватил травматический пистолет и заорал чужим голосом какую-то полнейшую ахинею: «Всем оставаться на местах! Это теракт!».
Он не хотел никому навредить – ему просто было надо, чтобы его услышали, заметили, пожалели… Но мир уже закрутился в каком‑то безумном вихре: сирены, переговоры по громкоговорителю, требование сдаться.
А потом – следователь, предложение: «Или срок, или СВО. Выбор за тобой». И он выбрал СВО. Не из патриотизма, не из чувства долга. Просто потому, что тюрьма пугала его больше.
– Не спишь, Рыжий? – хриплый голос вырвал Володю из воспоминаний. Над ним стоял старший прапорщик Грязнов, командир штурмовой группы. – Вижу, гложет тебя что‑то, – сказал Грязнов и присел рядом.
– Да так… О жизни думаю. О том, как всё нелепо получается. Был адвокатом, а теперь…
– А я был слесарем на заводе, – усмехнулся прапор, – потом армия, спецназ ГРУ. Потом работал в охране, потом… Да какая разница, кем был? Здесь мы все одинаковые. Война всех под одну гребёнку стрижёт. Главное – в бою не подведи. Остальное – лирика.
Грязнов поднялся.
– Ладно, давай спать. Завтра будет тяжёлый день. И запомни: здесь ты среди своих. А мы своих не бросаем.
С этими словами командир ушёл, оставив Володю наедине с мыслями. Но впервые за долгое время Рыжему стало легче, его терзания поутихли, и вскоре он погрузился в сон.
Глава 3
Часть, где служил Володя, наступала на областной центр с южного направления. В бинокли уже просматривались унылые панельные многоэтажки микрорайона «Первомайский». Они возвышались за окружной дорогой, словно призраки недавнего мирного времени. Впереди лежал город, чьё население до войны превышало семьсот тысяч человек. Его предстояло взять.
Утро выдалось туманным. Густая дымка стелилась по земле, цеплялась за брошенные машины, скользила вверх по кронам деревьев к разрушенным фасадам домов. Видимость – метров двадцать, не больше. Идеальное прикрытие.
Грязнов построил штурмовую группу в одну шеренгу. Его простуженный голос резал тишину.
– В тумане – наше преимущество, – сказал старший прапорщик своим вечно простуженным голосом и откашлялся. – Подойдём вплотную, пока они не раздуплились. Разбиваемся на тройки. Рыжий, ты со мной. Проходим дорогу, дальше двигаемся вдоль гаражей и закрепляемся в двух башнях у сквера. Вопросы?
– Никак нет!
– Разойдись.
Штурмовики молча проверяли оружие, заправлялись, прятали фляги – чтобы не звенели. Володя вдохнул промозглый воздух и почувствовал, как привычная ухмылка сползла с лица. Вместо неё была холодная сосредоточенность.
Грязнов сплюнул на пол и коротко бросил: «Пошли».
Они продвигались вперёд, прижимаясь к стенам домов и построек, перебегая от укрытия к укрытию. Звуки тонули в тумане, как в молоке, но Володя слышал своё сердцебиение и прерывистое дыхание товарищей. Где-то впереди застучал пулемёт, раздались автоматные очереди.
– Начинается, – пробормотал Грязнов. Его бугристое толстокожее лицо на мгновение исказилось то ли от недовольства, то ли решимости. – Группа, к бою!
У заброшенного супермаркета на них выскочили трое в камуфляже, с синими повязками. Раздался выстрел. Один из штурмовиков, сержант Горюнов, упал на землю и схватился за ногу.
– Огонь! – заорал Грязнов.
Завязалась перестрелка. Володя укрылся за бетонным блоком, короткими очередями отвечая на выстрелы противника. По асфальту застучали армейские ботинки – это один из противников решил их обойти. Володя бросил гранату, взрыв разметал обломки по двору.
– Отходим к гаражам! – Грязнов махнул рукой в направлении ржавых боков. – Семенюк, Мустафин – забирайте раненого!