Михаил Градов – Огонь (страница 3)

– Слушайте сюда, – начал он, прокашлявшись. – Завтра в семь идём на школу. Задача ясна – зачистить здание, освободить мирняк. Я, Рыжий и Лис идут в первой группе, дальше – Семенюк, Мустафин и Карпович. Горюнов и Шкет в арьергарде.

Командир оглядел бойцов и продолжил.

– Перед школой есть недострой. Противника там нет, в нём будут на позициях наши гранатомётчики. Пройдём территорию, у бетонного забора перегруппируемся – через дорогу будет школа. В самой школе дрон заснял пулемётное гнездо. Но это всё не главное. Главное – это то, что мы не просто зачищаем здание. Там люди, которых надо спасти.

Грязнов договорил. Вопросов, как обычно, не было. Бойцы разошлись по местам. Каждый занялся своим делом: кто-то чистил автомат, кто-то проверял магазины, кто-то просто сидел, собираясь с мыслями перед денним днём.

– Коль, а ты же здешний? – спросил Семенюка Равиль Мустафин. В бою Грязнов постоянно ставил их вместе, но до разговоров по душам как-то не доходило.

– Я из Днепропетровска, это тут недалеко – Семенюк показал рукой куда-то в сторону, через стену. Километров восемьдесят по шоссе. У нас тут рядом дача была. В детстве за час доезжали, и то не гнали особо.

– А в Россию давно переехал?

– Мать с отцом развелись, мне 13 лет было. Она через полгода опять замуж вышла, мы в Ростов-на-Дону переехали. Отчим у меня нормальный, всю жизнь ментом работал, опером на земле лямку тянул. Сейчас на пенсии. Я в Ростове школу закончил, потом строительный институт. Женился.

Не склонный откровенничать Семенюк ненадолго замолчал, опустил голову вниз, слегка ударил себя кулаком по ноге и продолжил.

– Работал в строительной компании, много чего строили: жильё, офисы. А потом ни с того, ни с сего наш учредитель решил всех кинуть. Утащил деньги с баланса и уехал за бугор. Мы все разошлись кто куда. Меня звали в другую контору работать, а я что-то решил сюда, на контракт. На стройке одни разгильдяи да жульё, а на войне всё просто и понятно.

– Родные-то остались здесь? – продолжил разговор Равиль.

– Да какие они мне родные... Отец сказал, что москаль ему не сын. А так у меня и сводный братишка был, и дед с бабушкой. Хрен знает – может сейчас друг в друга стреляем…

Мустафин сочувственно смотрел на Семенюка добрыми карими глазами. Жизнь его, Мустафина, была куда более линейной, и с такими перипетиями он не сталкивался.

– Слушай, Рав, давай уже завтра потрещим. Спи. Утром в бой.

Глава 5

Рассвет окрашивал небо в розовые и золотистые тона, предвещая начало нового дня. Штурмовая группа, крадучись, плыла через пустынный город.

Грязнов шёл впереди и профессиональным взглядом, внимательно осматривал каждый угол, каждую тень. Он видел и африканские деревни, и полыхающий Славянск, и руины Пальмиры, и страшный Бахмут… Страны разные, люди разные. Но неписанные законы и закономерности войны, а ещё боль и смерть везде были одни и те же.

Рыжий нёс радиостанцию и старался двигаться как можно тише. Антенна поскрипывала при каждом шаге, и он то и дело поправлял её, чтобы не цеплялась за разрушенные конструкции. В рации изредка потрескивали помехи, но сейчас их не было – Сарычев приказал соблюдать радиомолчание до подхода к школе.

Буддийские чётки Лиса тихо постукивали в такт шагам. За ним скользил Карпович. Семенюк и Мустафин держались вместе, как всегда, готовые прикрыть друг друга. Горюнов с перевязанной ногой старался не отставать, стиснув зубы от боли.

Шкет шёл замыкающим, его молодой взгляд скользил по руинам. Трудно было осознать, что всего несколько месяцев назад здесь жили люди, ходили дети в школу, работали магазины.

Дошли до недостроя. Он встретил их зловещей тишиной, лужами и грязью. Рыжий крепче прижал к груди радиостанцию, чувствуя, как участился пульс. На другом конце был типовой бетонный забор с ромбиками, посреди плит – калитка.

– Быстро проходим, пошевеливайтесь – скомандовал Грязнов, пригибаясь к земле.

До забора добрались без потерь. Грязнов по-пластунски подполз к дыре в заборе, стал осматривать школу.

Вдруг раздался резкий звук, как плетью щёлкнули. С забора посыпалась бетонная крошка.

– Чёрт! – крикнул командир и метнулся в сторону. – Снайпер! Рыжий, связь с артой быстро! И пулемётное гнездо на втором этаже пусть снимут!

Володя торопливо настроил рацию, пальцы дрожали, но он справился.

– Центр, это «Хозяин»! Обнаружен снайпер на позиции! Плюс пулемётное гнездо на втором этаже!

В наушниках раздался голос командира гранатомётного взвода.

– Принято. Где «кукушка»?

– Равиль, работай тепловизором! – сказал Грязнов.

Музыкальные пальцы казанского интеллигента ловко пробежались по кнопкам прибора, сканируя верхние этажи школы. Не отрываясь от тепловизора, он тихо произнёс: «Вижу движение… Третий этаж, северо-восточная часть. Какая-то муть у окна».

– Видим «кукушку», – доложил Рыжий в рацию. – Третий этаж, северо-восток.

Время казалось вечностью. Бойцы не видели, как на одном из этажей недостроя суетились гранатомётчики, настраивая АГС «Пламя». Наушники снова ожили, это был командир гранатомётчиков.

– Принято. Работаем.

Первый выстрел разорвал тишину. Граната ударила в стену чуть выше предполагаемой позиции. Снайпер попытался скрыться, но было поздно. Тепловизор чётко показывал его силуэт.

– Есть попадание! – раздался голос в наушниках.

Мустафин не отрывался от прибора.

– Подтверждаю. Цель уничтожена. Наблюдаю падение тела.

Грохот повторился снова. Пулемётная точка тоже была подавлена огнём.

– Артиллерия – бог войны, млять…– сказал Грязнов, когда разрывы умолкли. – А ведь сняла бы меня эта кукушка через дырку, лежал бы сейчас тут, под камнем…

Глава 6

Подход к школе был расчищен.

– Рыжий, дай мне Воронова, Захарчука и Аракеляна.

Володя настроил радиостанцию. Грязнов взял наушники. Кратко обменялись условными сигналами.

– «Хозяин» вызывает «Птицу», «Захара» и «Арарат». «Хозяин» в домике.

– «Птица» на ветке.

– «Захар» в порядке.

– «Арарат» в Турции, дорогой.

Первой в бой вступила группа Воронова. Они открыли огонь на левом фланге. На школьном дворе стали раздаваться какие-то крики, команды, но их оборвал взрыв гранаты, брошенной кем-то из группы.

В унисон с «Птицей» где-то справа заговорили автоматы штурмовиков Захарчука. Огонь был не такой интенсивный, как у Воронова – задачей Захарчука было прикрыть проход в здание группы Грязнова.

– Вперёд, воины! – прокричал он.

Бойцы ворвались в школу. Двигались осторожно, прикрывая друг-друга, методично зачищая кабинет за кабинетом.

Когда они проходили мимо столовой, внезапно раздался истошный крик.

– Здохнить, курвы!

Из дверного проема вылетела граната. Взрывная волна ударила по замкнутому пространству и сбила с ног Карповича. Следом за гранатой выскочил человек в камуфляже, которого расстрелял на месте Лис.

Карпович лежал на полу бледный, как полотно. В ушах стоял звон, перед глазами плыли красные круги. Правое колено бойца было разворочено. Половины ноги не было.

«Держись, брат» – услышал Карпович голос Лиса сквозь шум в голове. Он действовал механически, словно на тренировке: жгут, перевязка, проверка пульса. Вколол обезболивающее.

– Товарищ майор, у нас тяжёлый «трёхсотый». Первый этаж, левое крыло, у столовой. Нужна эвакуация, – связался Грязнов по радио с Сарычевым.

Ответ не заставил себя ждать.

– Раненого вытащим. Продолжайте штурм.

– Лис, останься с Карповичем, – отдал приказ Грязнов. Остальные – за мной.

Лис не отходил от раненого ни на шаг, периодически проверяя его состояние. Наконец, появилась медицинская группа. Два санитара, пригнувшись, пробирались через коридор. Один из них, смуглолицый парень, не то бурят, не то тувинец, быстро оценил ситуацию.

– Хорошая работа, земеля. Жгут наложен правильно.

Санитары аккуратно уложили Карповича на носилки, укрыли теплоизолирующим одеялом.

– Поехали, – скомандовал старший медик. – Время – жизнь.