Михаил Гинзбург – Гвардия Обреченных (страница 5)

«Всегда есть шанс, Док, – Торн упрямо смотрел в огонь. – И мы за него уцепимся. Мы солдаты. Мы не сдаемся». Но в его голосе не было прежней уверенности.

Рассвет, если это можно было так назвать, наступил внезапно. Багровый туман на небе посветлел, превратившись в мутно-розовое марево, но солнце так и не появилось. Просто стало немного светлее, и тени укоротились. За ночь ничего экстраординарного не произошло, если не считать нескольких ложных тревог, когда Лаки или Слэдж вскакивали от каждого шороха. Но общее состояние раненых ухудшилось. Лаки метался в лихорадочном бреду, его кожа горела, а царапина на ноге распухла и сочилась гноем. Слэдж был мрачен и молчалив, но его тяжелое, прерывистое дыхание говорило само за себя.

«Мы не можем здесь оставаться, – решил Кэп. – Нужно найти что-то более подходящее для лагеря. Возможно, пещеру или более целое строение. Слэдж, Лаки, как вы? Сможете идти?»

«Я смогу, Кэп, – прохрипел Лаки, с трудом поднимаясь. Его шатало. – Куда ж я денусь с этой подводной лодки… Только бы не встретить снова тех… друзей наших меньших».

«Я тоже в порядке, – буркнул Слэдж, хотя его лицо было серым, а рука висела плетью. – Веди, командир».

Они выступили на рассвете, оставив свое ненадежное укрытие. Кэп решил двигаться в сторону невысоких холмов, которые виднелись на горизонте – там было больше шансов найти пещеру или какое-нибудь ущелье, где можно было бы укрыться. Док шел рядом с Лаки, поддерживая его и то и дело проверяя повязку. Слэдж замыкал шествие, его пулемет был наготове.

Через пару часов пути, когда они пересекали небольшую, заросшую колючим кустарником лощину, это случилось. Из зарослей, без всякого предупреждения, на них выскочила целая стая. Твари были похожи на ту, с которой они столкнулись вчера, но мельче размером и еще более проворные. Их было не меньше десятка.

«Контакт! Слева!» – заорал Кэп, открывая огонь.

Завязался короткий, яростный бой. Солдаты действовали слаженно, как единый механизм, отработанный годами тренировок. Кэп и Слэдж создали плотную стену огня, отсекая тварей от раненого Лаки. Док, оттащив снайпера за большой валун, тоже отстреливался из своего пистолета. Лаки, несмотря на боль и лихорадку, пытался целиться из своей СВД, но руки его дрожали, и выстрелы уходили мимо.

Твари были невероятно быстрыми и агрессивными. Они прыгали, уворачивались от пуль, пытались обойти солдат с флангов. Одна из них, самая крупная, с ярко-красными фосфоресцирующими точками на голове, сумела прорваться через заградительный огонь и бросилась на Слэджа. Подрывник успел выставить вперед свой пулемет, как щит, но тварь вцепилась зубами ему в левое предплечье – то самое, что было уже ранено.

Слэдж взревел от боли и ярости. Он отшвырнул тварь ударом приклада, а затем, забыв про пулемет, схватил ее своими огромными ручищами и с чудовищной силой начал ломать ей хитиновый панцирь. Хруст стоял такой, будто ломали сухие ветки. Тварь извивалась и визжала, но Слэдж, казалось, обезумел от ярости. Он бил ее о землю, пока она не превратилась в бесформенное месиво из хитина, слизи и черной крови.

Кэп тем временем расстрелял еще двух тварей, пытавшихся подобраться к Доку и Лаки. Остальные, увидев ярость Слэджа и гибель своего вожака, на мгновение замешкались, а затем, поджав хвосты – если у них были хвосты – бросились наутек, скрываясь в зарослях.

Бой закончился так же внезапно, как и начался. Несколько секунд в лощине стояла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием солдат и тихим скулежом Лаки.

«Все… целы?» – выдохнул Кэп, перезаряжая автомат.

«Я в порядке, Кэп, – отозвался Док, помогая Лаки сесть. – У Лаки, кажется, шок. Но новых ран нет».

Кэп подошел к Слэджу. Подрывник сидел на земле, тяжело дыша, его лицо было искажено болью. Левая рука была вся в крови – и его собственной, алой, и черной, вонючей крови твари. Рваная рана от зубов выглядела ужасно.

«Слэдж…» – Кэп положил руку ему на плечо.

«Нормально, Кэп… – Слэдж попытался улыбнуться, но получился жуткий оскал. – Просто… немного пожевали. Но я ей отомстил. Я ей все кости переломал, суке…»

Он посмотрел на свои руки, перепачканные черной жижей. И вдруг его лицо изменилось. Он с ужасом уставился на свою раненую руку, на которой теперь, поверх старых, проступали новые, еще более темные и густые прожилки, расползающиеся от свежего укуса с пугающей скоростью.

«Кэп… – прошептал он, его голос дрогнул. – Что это… что со мной происходит?!»

В его глазах, обычно спокойных и уверенных, Кэп Торн увидел то, чего боялся больше всего – первобытный, животный ужас. Ужас перед неизвестным. Ужас перед тем, что эта чужая, враждебная земля делала с ними. И он понял, что кровь, пролитая сегодня, была не последней.

Глава 8: Заразная Реальность

«Док, быстро сюда!» – голос Кэпа Торна был резок, как удар хлыста. Он опустился на колени рядом со Слэджем, пытаясь рассмотреть рану сквозь кровь и грязь. Картина была жуткой. Свежие укусы были глубокими, рваными, и из них сочилась не только алая кровь Слэджа, но и какая-то темная, почти черная субстанция, похожая на ту, что вытекала из убитых тварей. Но самое страшное – это то, как быстро менялась кожа вокруг укусов. Она не просто опухала или краснела – она темнела, приобретая мертвенно-серый оттенок, и по ней, как ядовитые корни, расползались новые, еще более густые и зловещие черные прожилки. Они пульсировали, словно живые, и казалось, что под кожей что-то движется.

Док Колман подбежал, его лицо было белым, как его медицинский халат, который он давно уже потерял. Он молча смотрел на руку Слэджа, и в его глазах отражался тот же ужас, что и у Кэпа.

«Это… это не просто инфекция, Кэп, – наконец прошептал он, его голос дрожал. – Это… это какая-то трансформация. Оно проникает в ткани, изменяет их на клеточном уровне. Я… я никогда ничего подобного не видел. И не читал ни в одном учебнике». Он достал из подсумка ампулу с сильнейшим антибиотиком широкого спектра действия, который у них был. «Я могу попробовать это… но, боюсь, это все равно, что пытаться потушить лесной пожар стаканом воды».

«Делай, что должен, Док, – глухо сказал Кэп. – А ты, Слэдж, держись. Слышишь меня? Держись, черт тебя подери!»

Слэдж Рурк смотрел на свою руку с каким-то отстраненным любопытством, словно она принадлежала не ему, а кому-то другому. Его огромное тело сотрясала мелкая дрожь. «Я… я чувствую это, Кэп, – прохрипел он. – Оно… оно ползет внутри. Жжет… и чешется… так сильно чешется…» Он попытался почесать руку здоровой, но Кэп перехватил его ладонь.

«Не трогай! Нельзя!»

Док сделал укол, но, как он и предполагал, видимого эффекта это не возымело. Черные прожилки продолжали медленно, но неумолимо расползаться по руке Слэджа, поднимаясь все выше к плечу.

Лаки Максвелл, наблюдавший за этой сценой с широко раскрытыми от ужаса глазами, вдруг судорожно застонал и схватился за свою раненую ногу.

«Моя… моя нога! – его голос срывался на визг. – Она… она тоже! Я чувствую! Оно шевелится!»

Он откинул край повязки. Картина была не такой ужасной, как у Слэджа – его рана была от когтей, а не от зубов – но и там, вокруг распухшей царапины, кожа потемнела, и начали проступать первые, тонкие, как нити, черные прожилки.

«Твою мать… – выдохнул Кэп. Он почувствовал, как ледяной комок страха сжимает его внутренности. Это была уже не просто враждебная среда, не просто хищные твари. Это была какая-то биологическая война, направленная против них. Зараза, которая проникала в их тела, изменяла их, превращала… во что? Он боялся даже представить. – Док, это… это передается через укусы? Или… или как-то еще?»

Док Колман покачал головой, его лицо было измученным. «Я не знаю, Кэп. Возможно, через кровь, через слюну этих тварей. А может быть, и через воздух, через воду… через саму эту проклятую землю. Мы здесь как в чашке Петри с какой-то дьявольской культурой. И мы – подопытные кролики». Он посмотрел на Кэпа. «У тебя… у тебя нет никаких симптомов? Царапин? Недомогания?»

Кэп отрицательно качнул головой, хотя сам с тревогой прислушивался к своим ощущениям. Пока – ничего. Но надолго ли?

«Нам нужно уходить отсюда, – решил он. – И как можно быстрее. Мы не можем оставаться на открытом месте. Нужно найти пещеру, бункер, что угодно, где можно будет укрыться и попытаться понять, что с нами происходит. И, возможно… возможно, найти способ остановить это». Хотя в последнюю фразу он и сам не верил.

Они снова двинулись в путь, теперь уже почти не обращая внимания на опасность со стороны местной фауны. Главная угроза таилась внутри них самих. Слэдж шел, как автомат, его лицо ничего не выражало, только глаза горели лихорадочным, безумным огнем. Он постоянно потирал раненую руку, сжимая и разжимая пальцы, словно пытаясь избавиться от чего-то чужеродного. Лаки ковылял, опираясь на Дока, и то и дело тихо постанывал от боли и зуда. Его обычная язвительность исчезла, сменившись тихим, испуганным отчаянием.

Кэп Торн шел впереди, его мысли были тяжелыми, как жернова. Он был командиром. Он отвечал за этих людей. Но как он мог их защитить от врага, который уже проник внутрь, который сидел в их крови, в их плоти? Как он мог отдать приказ атаковать то, что стало частью их самих?