Толку, мелю, трясу, цежу, леплю, пеку…
148 (284)
Идет на пир незван: дорога скатертью!
149 (283)
Где Киллова Сума, стоит блудилище…
150 (285)
На радость и соседям и кабатчикам…
151 (281)
…выбив днище…
152 (299)
Надеюсь я, что ноги доволочишь ты
И что соседи не воскликнут: «Старая!»
153 (300)
Сломал косяк, дверь своротил, как челюсти…
154 (301)
Все за столом и пьют большими чашами…
155 (302)
Буду слезы лить, злополучная,
По судьбе твоей.
156 (478)
Я с потрохами съел своих детенышей —
Как есть теперь свинину и говядину?
157 (477)
Ой, горе мне! Желудок мой расстроился!
Горшок, горшок мне! Пропади все пропадом!
158 (479)
Увидел летом друга захворавшего —
И съел, чтоб сам свалиться, фиг полуденных!
159 (480)
Пора бы мне пойти позвать хозяина —
Я думаю, они уж отобедали.
160 (481)
Купил зерна три меры он без мерочки,
А посчитал – и двадцать получилося.
161 (482)
Ну что же, прикажи – пусть чаши вынесут!
162 (483)
Крепка [да будет] чаша свежей юности.
163 (256)
Зевес, хранитель очага домашнего,
Алтарные горшки зову в свидетели!
164 (257)
Войди же в дом! А я хочу расследовать:
Здесь чуется мне что-то нехорошее.
165 (258)
А я пойду на рыбный рынок! Ждут меня
Рыбешки, осьминожки, каракатицы.
166 (259)
Я мерю горе полными корзинами.
167 (260)
Ты, вижу, пьян, еще не отобедавши?
168 (261)
А у кольца и нет конца, как водится.
169 (262)
А дверь не на засове…
170 (263)
А пес Гилас словил для нас пожалуй что и зайца…
171 (264)
А хор плясал в те давние дни, одевшись в циновки да в тряпки,
Под мышкой зажав вязанки колбас, редиски пучки и грудинку.
172 (265)
Такова-то была в старинных стихах для хора вольная воля.
173 (266)
Зарыть-посадить у своих дверей головку морского лука…
174 (269)
