Есть в суде такой защитник – скверный, вроде лучника:
Как Евафл меж молодыми, [так и он меж старыми].
42 (428)
Зерна, плевел, стручья, каша, и мука, и хрящики…
43 (429)
Хлеб для тех, кто шли когда-то в битву Марафонскую…
44 (430)
Сельдь, тунцы, краснобородки, колии и скумбрии…
45 (427)
Большая корзина, большой мешок, каким тормошат лентяев…
46 (426)
Несчастен, кто, как на кухне сельдь, в соленую брошен воду…
47 (431)
…кувшины, горшки, моссинийские блюда для теста…
48 (423)
…воды соленой выпив.
49 (578)
Сабазий-флейтщик из Великой Фригии…
50 (577)
А нам бы впору убежать в Тесеев храм
И ждать продажи новому хозяину.
51 (579)
Порушил нашу клятву…
52 (581)
– Здесь даже посреди зимы висят плоды и грозди,
Фиалки тянутся в венки.
– И пыль в глаза, как летом.
– На рынке разом напоказ маслины, соты, груши,
Пчелиное молозиво, дрозды, акриды, потрох,
И с миртами, и с фигами, да в снежную погоду.
– А между ними чистотел и тыквы рядом с репой:
Глядишь – и сам не разберешь, какое время года.
– Так чем тебе нехорошо, что целый год имеешь
Все что угодно под рукой?
– Не выдумаешь хуже!
Когда все есть, то никому не хочется работать:
Полезней людям те дары, какие ненадолго.
– На срок мои подарки – всем, а навсегда – Афинам:
Благоговением к богам они их заслужили.
– О, да! уж набожности в них, известно, выше горла:
Ей-ей, из города Афин ты сделала Египет.
53 (305)
– О Мир, желанный в роде человеческом,
Я дочь твоя, сестра твоя, кормилица,
Подруга, и товарка, и содейственница.
– Но кто же ты?
– Мне имя – Земледелие.
54 (306)
Пусть щит покрышкой станет для колодезя!
55 (307)
Чья это поросль, чья порода, чей росток?
56 (308)
Если афинян хвалить, они вздуются мехом бездонным.
57 (322)
И еще, о люди, вовек
Воздавайте героям честь,
Ибо это от нас для всех
По делам и благо и зло;
Это мы глядим, кто нечист,
Кто злодей, кто плут, а кто вор,
И за это – каждому хворь:
Кому кашель, кому понос,
Кому опухоль, кому зуд,
Лихорадка, лишай, прострел,
Одуренье, подагра, сыпь, —
