держит нас без скупости.
Да беда, что слишком часто дерется
и всегда кричит на нас.
Так пусть уж и того и другого
накажет бог!
А мы не так уж глупы и не так уж несчастны,
как некоторые думают.
Нас считают сонливцами
за то, что днем нас клонит ко сну:
но это потому бывает,
что мы зато по ночам не спим.
Днем наш брат храпит, но сразу
просыпается, как только все заснут.
Ночь, по-моему, самое лучшее,
что сделала природа для людей.
Ночь для нас – это день:
ночью все дела мы делаем.
Ночью баню мы принимаем,
хоть и предпочли бы днем;
моемся с мальчиками и девками —
чем не жизнь свободного?
Ламп мы зажигаем столько,
чтобы свету нам хватало,
а заметно бы не было.
Такую девку, какой хозяин
и в одежде не увидит,
я обнимаю голую:
щиплю за бока, треплю ей волосы,
подсаживаюсь, тискаю,
ласкаю ее, а она меня, —
не знавать такого хозяевам!
А самое главное в нашем счастье,
что нет меж нами зависти.
Все воруем, а никто не выдаст:
ни я тебя, ни ты меня.
Но следим за господами
и сторонимся господ:
у рабов и у служанок
здесь забота общая.
А вот плохо тем, у кого хозяева
до поздней ночи все не спят!
Убавляя ночь рабам,
вы жизнь им убавляете.
А сколько свободных не отказалось бы
с утра жить господами,
а вечером превращаться в рабов!
Разве, Кверол, тебе не приходится
ломать голову, как заплатить налог?
А мы тем временем живем себе припеваючи,
Что ни ночь, у нас свадьбы, дни рождения,
шутки, выпивки, женские праздники.
Иным из‐за этого даже на волю
не хочется. Действительно,
откуда у свободного
такая жизнь привольная
и такая безнаказанность?
Но что-то я здесь замешкался.
Мой-то, наверное, вот-вот
закричит, как водится.
Не грех бы мне так и сделать, как он сказал,
да закатиться к товарищам.
Но что получится?
Опять получай, опять терпи наказание.
Они хозяева: что захотят, то и скажут,
коли в голову взбрело,
