Михаил Гальцов – Сейд (страница 15)
– Если Соловьёв мёртв – расстреляю. Без суда и следствия. Понял, лейтенант?
– Так точно, товарищ майор – ответил Бирюков и нервно провёл языком по пересохшему нёбу.
Прихватив керосиновую лампу, Бирюков осторожно спустился в подвал. За ним, передернув затворы ТТ, спустились четверо подчиненных Бокуна. Лейтенант поднял над головой лампу, и увидел, что картина в подвале изменилась. Шаман лежал на столе лицом вниз. Плоткин сидел рядом с дверью, упершись спиной в стену и держа в руке шприц. Александр Михайлович лежал рядом с Плоткиным на полу и тихо напевал:
«Mitten im Getümmel mancher Freuden,
Mancher Sorgen, mancher Herzensnot,
Denk ich dein, o Lottchen, denken dein die beiden,
Wie beim stillen Abendrot
Du die Hand uns freundlich reichtest…»
Бирюков поставил на пол фонарь и потрогал Лёву за плечо. Лёва медленно поднял голову и со страхом посмотрел на лейтенанта.
– Что здесь произошло? – спросил Бирюков.
– Я ничего не помню. Ничего. Я очнулся и увидел, что рядом со мной лежат без сознания двое мужчин. В одном из них я опознал Александра Михайловича. Я взял из кармана куртки шприц с антишоковым препаратом и сделал укол Александру Михайловичу. Он начал мне что-то говорить, но я ничего не понимаю. Я ничего не понимаю!
Стоящий рядом с Бирюковым чекист наклонил к нему голову и тихо произнес
– Всё, лейтенант. Кончай базар. Грузим всех в машину.
– Понял – с готовностью отозвался Бирюков – Кого несём первого?
– Соловьева!
В течение пяти минут Александр Михайлович, Лёва и мёртвый шаман были погружены в карету «Скорой помощи». Туда же поместились майор Бокун и четверо крепких мужчин в одинаковых кожаных плащах.
– Доктора найти! – бросил майор Бирюкову, садясь в автомобиль – Во что бы то ни стало!
– Есть, товарищ майор! – прокричал Бирюков и вытянул руки по швам.
«Легко сказать: «Найти!» – подумал про себя лейтенант. Пять минут спустя лейтенант, взяв с собой двух бойцов с винтовками, мчался на раздолбанной «Эмке» к дому, в котором проживал Станислав Германович.
***
Доктор, прибыв домой, быстро прошел в комнату и, запустив маятник висевших на стене часов с кукушкой (когда первый из незваных гостей откроет входную дверь, сработает взрывной механизм…), пробежал в спальню, открыл бельевой шкаф и извлек оттуда полупустой брезентовый рюкзак. Поставив рюкзак рядом со шкафом, доктор отковырнул от пола три короткие доски рядом с кроватью, наклонился и выволок из потайной ниши кофр с портативной рацией. Он быстро её настроил и отстучал ключом всего лишь одно слово: «Омега». Затем, также быстро, он рацию свернул, достал из-под кровати винтовку, упакованную в запыленный брезентовый чехол, и положил рядом с рюкзаком. Подошёл к прикроватной тумбочке, выдвинул верхний ящик и, достав оттуда небольшой короткоствольный «браунинг», тихо задвинул ящик на место. «Браунинг» доктор засунул в карман брюк. Он запустил руку в рюкзак и выудил оттуда маленькую никелированную коробочку, которую немедленно открыл – в коробочке лежал небольшой металлический шарик с насечками. Доктор закрыл коробочку и спрятал её во внутренний карман тёплой меховой парки, висевшей на стуле. Затем он облачился в парку, забросил на спину рюкзак, взял в руки чехол с винтовкой, рацию и двинулся к выходу.
Выйдя во двор, Станислав Германович подошёл к большому сараю, опустил на снег свою ношу и открыл двери сарая. Внутри него, кое-как накрытые чехлом, стояли новенькие военные аэросани АНТ-4, снабженные пулеметом. Загрузив в кабину вещи, Станислав Германович сел внутрь сам, потер ладони, и, прошептав что-то скороговоркой, включил зажигание. Глухо заурчал бриллинговский авиационный мотор, запахло горючим и затрясло мелкой дрожью кабину. Станислав Германович удовлетворенно хмыкнул и плавно нажал на газ. Аэросани медленно выехали со двора и, набирая скорость, помчались по безлюдной улице.
Спустя двадцать минут после того, как аэросани Станислава Германовича скрылись за ближайшим поворотом, к воротам докторского дома подкатила «Эмка» с Бирюковым и его командой. Из машины выскочили двое бойцов, подбежали к дому и один из них, легко вспрыгнув на крыльцо, толкнул рукой дверь. Грохнул взрыв и, Бирюкова, замешкавшегося рядом с машиной, снесло раскаленной огненной волной в сторону соседнего дома.
Последним, что он увидел, прежде чем потерять сознание, была человеческая нога в начищенном яловом сапоге, одиноко парящая высоко в воздухе. «Какой аккуратный солдат…» – подумал Бирюков и закрыл глаза.
В это же время, тяжело оторвавшийся от взлётной полосы, бомбардировщик ТБ-3 набирал высоту, унося на своём борту тайну Сейд-озера, охраняемую четырьмя крепкими мужчинами в кожаных плащах во главе с озадаченным майором Бокуном.
Бирюков пришёл в себя от сильного холода. Левая рука его, придавленная куском от разбитой двери, онемела. Бирюков осторожно приподнял дверь и высвободил из-под неё руку. Затем он сел на снег, прислонившись спиной к колесу автомобиля, достал из кармана шинели пачку папирос и закурил, пытаясь вспомнить, что же произошло. Перед глазами всплыло улыбающееся лицо Станислава Германовича и, летящая по воздуху, оторванная нога в начищенном сапоге.
«Если я этого гада не найду – девять граммов свинца мне обеспечены» – подумал про себя лейтенант и, заметив след от аэросаней, ведущий от дома Станислава Германовича в сторону тундры, бросил окурок папиросы в снег и тяжело полез в кабину «эмки». Бирюкову надо было срочно взять из гаража аэросани и, во что бы то ни стало, догнать человека, так долго выдававшего себя за доктора!
***
Наши немецкие «друзья» подходили к любому делу обстоятельно. Не оказалось исключением и исследование Арктики. Ещё в 1895 году в Лондоне состоялся Шестой Международный географический конгресс, на котором всем географам настоятельно было рекомендовано как можно больше изучать Арктику и Антарктиду. В изучении белых пятен на карте имперская Германия преуспела. С 1900 по 1934 год в мире было опубликовано 915 научных статей об Арктике, из которых 815 принадлежало немецким исследователям.
В 1927 году в Германии на заводе в Бодене было построено мощное и современное чудо техники – дирижабль LZ-127.
В 1928 году на Втором Международном конгрессе общества «Аэроарктик» было принято решение о проведении научного полёта в Арктику на LZ-127. Появление немецких дирижаблей в небе Страны Советов стало привычным делом. Уже в августе 1929 года LZ-127 пролетел над советской Арктикой, совершая знаменитый двадцатисуточный кругосветный перелёт.
В июле 1931 года «Граф Цеппелин» за 116 часов пролетел 1000 километров над советской территорией и, набитый ценнейшими стратегическими сведениями, вернулся в родную Германию.
Первым делом командир дирижабля Хуго Эккенер передал Советскому правительству радиограмму: «Возвращаясь из полета в Арктику и покидая страну, оказавшую нам столь ценное содействие, я не хотел бы упустить случай принести свою сердечную благодарность и одновременно выразить свое живейшее удовлетворение по поводу того, что первая совместная работа русской и немецкой науки в деле исследования Арктики дала прекрасные результаты. К моему глубокому сожалению, при господствующем порывистом ветре и неустойчивой погоде было не безопасно спуститься в Ленинграде. Нам удалось, однако, приветствовать город, описав над ним несколько кругов».
На следующий день после приземления дирижабля в Берлине советской стороне были принесены официальные извинения за непрофессиональные действия мифического техника, который засветил все фото- и киноплёнки, сделанные в этой экспедиции над Арктикой и полуостровом Таймыр.
Все отснятые материалы Хуго Эккенер передал людям из научно-информационного центра «Раумкоппель», который находился в Шененберге. Центр этот входил в систему абвера и занимался тем, что добывал различные страноведческие сведения, которые после тщательнейшего анализа помещал в обширный архив. Архив этот насчитывал более 250 000 карт, 50 000 фотографий и тысячи географических журналов, собранных по всему миру. Сведения выдавались командованию всех родов войск для проведения военных и диверсионных операций.
В 1935 году центр оснастил двойника «LZ-127» под кодовым именем «Стерх» к новому, не афишируемому для мировой общественности, перелёту.
В тундре, на расчищенной от деревьев и снега площадке стояло восемь человек в униформе. На каждом из них был надет тёплый белый комбинезон со множеством карманов, тяжёлые кожаные ботинки с толстой подошвой и вязаная шапочка. За спиною у всех восьмерых висели короткоствольные карабины. Они стояли полукругом и негромко переговаривались между собой на немецком языке.
Один из них достал из кармана зажигалку и пачку коротких сигарет. Собираясь закурить, он огляделся по сторонам и неожиданно вскрикнув, показал рукой на приближающуюся по озеру тёмную точку.
Когда аэросани Станислава Германовича остановились у края площадки, он открыл дверцу, ловко спрыгнул на снег и, вытащив из кабины рюкзак, закинул его на спину.
От группы отделился высокий скуластый человек с лицом боксёра и подошёл к Станиславу Германовичу.
– Отто Мюллер – старший группы «Северный фарфор» – с достоинством представился немец.
– Агент «Копф» – улыбаясь, ответил Станислав Германович.